— Какой же, граф? — спрашивает дворянин, отпивая вино из бокала. Он хмуро разглядывает танцующие на паркете пары. Ему еще предстоит неприятный разговор с Горнорудовой насчет «Рабиса» и Вещего.

— Касательно наших старых дел, граф, — хмуро отвечает Хоренов. — Может, вы уже не помните, но четверть ваших земель, как и моих, когда-то принадлежала роду Филиновых.

— Мы поддержали Государя, — напрягается Горланов. — И заполучили право присвоить эти земли. К чему ворошить прошлое, граф?

— К тому, граф, что, похоже, на горизонте замаячил бастард этих самых Филиновых, — Хоренов кривит рот. — Так уж случилось, что мне пришлось ввязаться в небольшой конфликт с щенком Вещим…

«Как! И ты тоже⁈» — хотел было воскликнуть Горланов, но удержал себя, сохраняя молчание.

— … Так я обратил внимание на его недюжие телепатические способности, — продолжает Хоренов. — А еще то, что он заимел поместье рядом с заброшенной усадьбой Филиновых.

— Ох, брось ты это дело, граф! — вдруг вскрикивает Горланов, отчего ближайшие дворяне удивленно на них оборачиваются. — Если Вещий тебя уже цапнул, то должен всё сам понимать! Или ты меня вздумал подставить⁈ Так поздно уже!

Отвернувшись, Горланов топает прочь, рассерженный и злой. А Хоренов, смотря ему вслед, разочарованно скребет ногтями щетину на щеке.

«Облом, — думает он. — Уже, значит, напоролся на Охранку. Ну ничего страшного — найду другого лося».

Хоренову недавно пришел в голову отличный план. А всё началось с догадок, что щенок — это бастард Филиновых. После перенесенных из-за Вещего потерь граф подумал: а почему, собственно, он один должен страдать? Ведь полно дворян, кто присвоил себе земли Филиновых. Если их осторожно подтолкнуть к мысли, что объявился бастард прошлых владельцев, то они сами захотят задушить щенка. Ну а там одно из двух: либо у них получится, либо конкуренты потеряют приличные военные ресурсы. В любом случае Хореновы останутся в выигрыше.

* * *

— Ну и что ты вчера устроил на балу? — спрашивает граф Вадим Митович, зайдя в комнату своего сына.

Тот понуро сидит на кровати, спина сгорблена, на щеках пылает краска стыда.

— Пап, я…

— В газетах пишут, что наследник Митовичей напился в стельку и не смог даже удержаться на ногах, — прерывает Вадим. Он цокает языком и бросает яростный взгляд в окно — на цветущий весенний сад. Настроение графа сейчас далеко от весеннего. — А правда-то еще позорней. Мой сын хотел захватить разум невинной девушки. Невесты дворянина!

Константин вскидывает на отца пораженные глаза.

— Да я прочитал твои мысли, пока ты спал, — небрежно отмахивается граф. — Мало того, что ты позорище, так к тому же еще слабак. Даже сил не хватило снять щиты девчонки, чуть пупок не надорвал. Молчи! — рявкает он, когда Константин открывает рот. — Сегодня я пригласил Вещего на беседу, и мне предстоит перед ним лично извиниться за тебя.

— Извиниться⁈ — непроизвольно сжимает одеяло сын. — Но он же никто! Даже не барон!

— Этот «никто» поставил щиты, в борьбе с которыми ты чуть не захлебнулся пуншем, — фыркает граф. — А еще он одолел багрового и пленил иномирян. Этот юнец — герой войны в отличие от тебя. Сам Царь воткнул ему в петлицу Четвертого Георгия и, по слухам, скоро воткнет и Третьего. А значит, и титул не за горами. Зачем вообще ты на него полез? Из-за Насти что ли? — наследник поджимает губы, и граф закатывает глаза. — В качестве извинения отдашь ему всю свою коллекцию оружия.

— Всю⁈ — Константин подпрыгивает на месте. — Папа! Там же японские артефактные мечи!

— Лучше будет, если он вызовет тебя на дуэль и убьет? — хмурится граф.