Фух, готово, все старшие товарищи в отрубе. А значит, можно топать по делам.

Смородина встречает меня с ошеломленным лицом.

— Как ты это сделал⁈ — вытаращилась она на топор в моей руке. — Это же магия камня!

— Ну да, — киваю. — А я — Филинов. Вещий-Филинов, — поправляюсь. Топор в моей руке развоплощается обратно в чистую энергию. Катя впивается взглядом в мою пустую ладонь, будто только что увидела фокус с исчезновением монеты. — Ну что, пойдем обсудим наши вопросы?

Екатерина машинально кивает, и мы уходим с арены. По дороге заворачиваем в учсовет и просим взывать медиков «поранившимся старшекурсниками». Девушка с веснушками уже доела птичье молоко, но, похоже, только-только достала малиновый чизкейк, поэтому нам со Смородиной приходится напрячь свои щиты, чтобы выдержать ее недовольный взгляд.

Пока топаем в аудиторию, Катя молчит, глубоко задумавшись. Мне тоже есть о чем поразмыслить. Теперь пойдет слушок о том, что новый Филинов владеет Роем. В будущем это должно образумить зарвавшихся дворян. Ведь тот же Костя Митович решил, что я отказался от его коллекции оружия из-за трусости. Зато теперь он так больше не решит.

Пожалуй, не буду требовать новый выкуп с Митовичей. Слишком двоякая ситуация получилась. Мы же были на учебной арене, и драку можно истолковать как спарринг. Но с графом Митовичем я обязательно поговорю попозже. Хоть он мужик и нормальный, но всё равно теперь мне должен извинение.

Легион Легионом, но по-прежнему нужно скрывать демонские атрибуты. Если о них узнает Охранка, то я без понятия, что будет. Может, вообще сожгут меня на костре, мало ли. Кроме атрибутов, нельзя показывать и весь Легион. Каменщика — ладно, можно. Остальное — нет. Судя по словам Горнорудовой, юные Филиновы имели мало легионеров. Больше одного Каменщика у меня не заподозрят — якобы зелен еще.

Устроившись в аудитории, мы со Смородиной наконец принимаемся за работу. Она очень щепетильно просматривает предметы в учебном плане, делает себе в блокноте какие-то пометки и временами задумчиво поглядывает на меня, ничего не говоря.

— Очень хорошая программа, — произносит она наконец. — Учтено всё, что я могла бы хотеть. Только вот почему-то многие дополнительные предметы в факультативах.

— Эти пары ведутся у других специальностей. Группе необязательно на них ходить, — отвечаю. — А мне обязательно, раз я напросился.

— Я тоже буду, — кивает девушка. — Мне полезно, — пауза. — Значит, ты замотивирован учиться.

— Ага, ученье — свет.

— Кого ты хочешь убить? — неожиданно тихо спрашивает Екатерина.

— Убить? — удивляюсь. — О чем ты?

Мы пересекаемся взглядами, и Смородина поджимает губы, поняв, что сболтнула лишнее — именно про себя.

— Да так, ни о чем. Это была шутка, — притом она не улыбается. — Явно неудачная.

Мда, дела. Выходит, Смородина поступила на Устранителя не просто так. И кого же эта нелюдимая девушка хочет устранить? Хоть это не мое дело, но про Смородиных надо всё же полистать подробное досье.

— Черный юмор — совсем не твой, — усмехаюсь. — Но ты старайся больше, вдруг когда-нибудь получится.

Она фыркает, но лицо ее расслабляется, из темных глаз уходит опасливость. Всё же есть шанс, что мы подружимся. По крайне мере, Смородина не опасается меня, как Митовичей или Стяжковых.

На обратном пути я звоню Студню и даю отмашку этой ночью собираться на вылазку.