— В добром здравии? Значит… значит, он ничего вам не говорил о своих жизненных перспективах?

— Да нет, не говорил, однако он всегда производил впечатление весьма здорового человека. Неужели что-то было не в порядке?

— Ваше преосвященство, то, что я вам скажу, должно остаться между нами, если вы не против. Поскольку вы так близко его знали, я не вправе утаить от вас, что Моттрам имел основания тревожиться о своем здоровье. — И Майлс рассказала о странном визите Моттрама в Бесподобную. Слушая его, епископ все больше мрачнел.

— Боже мой, я понятия не имел об этом… даже не подозревал. И как же? До сих пор так и не известно, что с ним было? A-а, ну да, конечно, это меняет дело. Для людей, страдающих тяжелым недугом, особенно если он сопровождается мучительной болью, соблазн огромен, ведь боль туманит рассудок… Ну почему, почему я не догадался, что он в беде? Хотя сделать ничего не сделаешь, и все равно… Но в этом весь Моттрам, он всегда был немного стоик и иллюзиями не обольщался, я не раз слышал от него: какой смысл прежде времени бояться беды? Н-да, деньги — это еще не все.

— Он был, видно, очень богат?

— Вряд ли. Но все же весьма состоятелен. Кому-то здорово повезло.

— Как я понимаю, он не говорил вам, что намерен делать со своими деньгами?

— Ну, Моттрам не прочь был пошутить и частенько говаривал, что обеспечит наше процветание, но, по-моему, всерьез он об этом не помышлял. Он, знаете ли, на свой лад тяготел к религии, а вот с ее служителями был не в очень-то хороших отношениях. Англиканцы, дескать, вечно между собой ссорятся — хороша церковь: сама не знает, чего хочет! От нонконформистов опять же городу никакого проку; церквей-то полно, а прихожан в каждой по воскресеньям человек тридцать — сорок, не больше. Думается, он был не вполне справедлив к нонконформистам, они много хорошего делают, по крайней мере некоторые. Что же до Армии Спасения, так ее он вообще на дух не принимал. Вот и твердил, что скорее откажет свои деньги нам, чем кому-либо из них. Но, по-моему, он просто иронизировал на словах; люди, сколотившие много денег, зачастую любят порассуждать, что они с ними сделают. Для нас это, конечно, имело бы очень большое значение, однако не думаю, чтобы он говорил всерьез.

— Я чрезвычайно признателен вашему преосвященству, а теперь, пожалуй, пора и…

— Как? Вы собираетесь уходить, а обед на столе! Нет-нет, мистер Брендан, у нас в Пулфорде так не принято. Идемте-ка со мной, я познакомлю вас с нашими священниками. Уж я-то знаю «Бремя зол» и эти их отбивные! Прошу! Без обеда мы вас не отпустим.

Отказаться было совершенно невозможно, Анджеле придется подождать.

Глава 9

БЫВШИЙ ПРИХОДСКИЙ СВЯЩЕННИК ИЗ ХИПЛИ

Обед оставил у Бридона смутное впечатление, так как он по привычке наблюдал за сотрапезниками и анализировал свои оценки. Сервировка страдала изъянами, которые Анджела наверняка бы заметила и мигом исправила, но это и неудивительно, ведь хозяйничали здесь холостяки. Зато сам обед был выше всяких похвал, и подавали его с шумным и напористым радушием, словно ты за столом почетный гость. Комната, казалось, прямо кишела священниками — в действительности их было человек пять, не считая епископа, — и в том, как они себя вели, чувствовалось полнейшее отсутствие всякой официозности и чопорности, а постоянные мелкие знаки внимания доказывали гостю, что о нем ни на секунду не забывают. Бридону довольно отчетливо запомнилось, что застольная беседа, тон в которой задавали епископ и наиболее молодой из священников, представляла собой ученую, если не сказать техническую, дискуссию о перспективах местной футбольной команды на следующий сезон.