Дверь мастерской отворилась, и на пороге вырос хозяин, натягивающий автомобильные перчатки.

— Прошу прощения, сэр, тридцать пять девятого. Мне пора на станцию. Да-а, не приведи Господь ездить в такую канальскую погоду — дождь заливает ветровое стекло, молния поминутно слепит глаза.

— Давайте быстрей, — нетерпеливо бросил Лейланд. — С минуты на минуту он будет здесь. Как вернетесь, подъезжайте к «Бремени зла»: вероятно, нам понадобится машина.

Взревел мотор, зашуршал гравий — такси выехало из ворот гаража. Лейланд и Поултни опять скрылись за фургоном и стали ждать. Послышался гудок клаксона — такси свернуло у моста, затем скрежет, когда чуть позже водитель переключил скорости, затем шум умолк — и опять тишина. Прошло пять минут, десять; кругом была все та же полутьма. Мысли у Лейланда крутились бешеным вихрем. Допустим, Бринкман делает крюк, чтобы избавиться от «хвоста», но разве это займет столько времени? Тут впору весь поселок обойти… Вдруг с улицы донесся топот бегущих ног. Лейланд выхватил револьвер и затаил дыхание.

Глава 20

ВЕЧЕР БРИДОНА

Бридон в этот вечер явно устроился лучше всех. Целых два дня он не брал в руки карт и здорово стосковался по своему любимому развлечению. Условия, правда, были далеки от идеальных. Лейланд нелепо настаивал, чтобы он сел возле самого окна; сесть там было где, да вот места на подоконнике маловато — карты как следует не разложишь. Вместо того чтоб лежать горизонтально, рядки карабкались по складкам выцветшего ситца; в результате время от времени случались лавины и, конечно же, вспышки раздражения. Будь мир совершенен, размышлял Бридон, было бы выстроено просторное помещение вроде закрытого теннисного корта, там бы и раскладывали пасьянсы, разъезжая между карточными рядами в кресле-коляске.

За дверью послышался шорох, и вошла Анджела.

— Ой, так здорово было, я чувствовала себя настоящей разбойницей, — сказала она. — Мы с мистером Эймсом крались по тропинке прямо как жулики. Лучше всякого кино, честное слово. Мы прятались за живой изгородью, а в дом вошли через кухню миссис Дэвис. Я никогда не думала, что ступеньки на черной лестнице так оглушительно скрипят. Ты слышал?

— Да нет. Но ведь я был занят. А для такого, как Бринкман, настороженно прислушивающегося к малейшему шороху, твои шаги звучали, наверно, как топот кавалерийского эскадрона. Ты хорошо закрыла дверь? Думаю, незачем говорить, что неожиданный сквозняк развеет все мои надежды. А тебе не помешает немножко поработать спицами, Анджела, для успокоения нервов и мыслей.

— Ты поменьше рассуждай. Вдруг Бринки сейчас выйдет! Заметит, как ты шевелишь губами, и мигом насторожится. Не забывай, он думает, ты здесь один. Хотя, вероятно, он теперь считает тебя совсем тронутым и не удивится, решив, что ты разговариваешь сам с собой. Слов нет, до чего мне было давеча стыдно! Все с ног сбились, а ты сидишь себе развлекаешься. Прямо Нерон — Рим горит, а он играет на флейте!

— Скажи лучше — Дрейк, он требовал закончить партию в шары. Или это был Вильгельм Телль? Я всегда забываю. Так или иначе, старый добрый британский дух. Как это говорят? Не бестрепетный, а… невозмутимый, вот. Прислужники Скотланд-Ярда шастают на улице туда-сюда; великий сыщик спокойно сидит в доме, но все нити в его руках. Мои сети затягиваются вокруг преступников, Ватсон. Черт, похоже, Поултни меня подвел. Где его вторая двойка пик?

— Не хочу портить тебе настроение, но позволь все же напомнить, что ты должен смотреть во все глаза и, если Бринки выйдет через парадную дверь, сообщить мне.