— А что за машина?

— В том-то вся и дьявольщина… прошу прощения, миссис Бридон.

— Да, хреновина, что и говорить, — безмятежно поправила Анджела. — Машина была из здешнего гаража, и выехала она в тридцать пять девятого, прямо под носом у мистера Лейланда. Даже мистер Поултни с его сыщицкой прозорливостью и тот не догадался, что происходит.

— Понимаешь, — объяснил Лейланд, — нас хладнокровно, обдуманно обвели вокруг пальца. После обеда Бринкман позвонил в гараж и попросил владельца подъехать к поезду, который прибывает в Чилторп в восемь сорок. Назвался он Мерриком. Хозяин гаража, конечно, не спрашивал, откуда звонят: он часто ездит встречать пассажиров этого поезда и, разумеется, предположил, что и на сей раз кто-то приедет. А по дороге на станцию, над самым каньоном, такси остановил пешеход с чемоданчиком, который шагал в сторону Чилторпа, будто бы с поезда. Он спросил, за кем машина, не за мистером ли Мерриком, а потом сообщил, что очень торопится, так как хочет успеть в Лоугилле на экспресс. Хозяин, разумеется, не усмотрел в таком желании ничего подозрительного, да и времени оставалось в обрез, — словом, он поднатужился и домчал «мистера Меррика» к экспрессу. Только по возвращении в Чилторп до него дошло, что он наделал. Но увы! Никто нам теперь не скажет, остался ли Бринкман в Лоугилле или в самом деле сел на экспресс.

— Или уехал ночным поездом обратно в Пулфорд.

— Вот это нам удалось проверить совершенно точно: в Пулфорд он не возвращался. Что же до экспресса, то ясности нет, и для моих планов это катастрофа. Я предупредил Лондон, чтобы прибывающий поезд держали под наблюдением, и сообщил приметы Бринкмана, но толку наверняка никакого не будет. Через полчасика из Лондона телеграфируют, что поиски не дали результатов.

— А в пути экспресс нельзя было остановить?

— Я-то бы не прочь. Но поезд почтовый, вдобавок вагоны первого класса вечно битком набиты богачами. Будь поезд местный, хотя бы и вечером в субботу, я бы его задержал часика на два, вместе со всеми пассажирами, они потом разве что в газеты нажалуются. Если же остановить по случаю розыска преступника такой вот экспресс, а в итоге никого не найти, мигом посыплются запросы в палату общин. Да и положение у меня невыгодное, сам понимаешь. Я не мог доказать, что Бринкман убийца. По крайней мере сейчас не могу. Если б он удрал на моттрамовском автомобиле, я бы арестовал его за угон, но он на кражу не пошел. Счет у миссис Дэвис и тот оплатил.

— Ты хочешь сказать, что он попросил счет вчера после обеда, а мы и знать не знали?

— Нет, он поступил хитрее: дал буфетчице два шиллинга и уехал, оставив деньги на комоде.

— А как насчет его саквояжа?

— Саквояж не его, а Моттрама. Свои вещи он унес в чемоданчике. Если не считать того, что он назвался владельцу гаража чужим именем, уехал он вполне en regle. Тут сто раз подумаешь, останавливать ли поезд и брать ли этого человека под стражу. Ведь не исключено, что он скрывается где-то в Лоугилле.

В этот миг в столовой появился мистер Поултни. Старый джентльмен энергично потирал руки, с восторгом вспоминая вчерашние события; вы бы наверняка решили, что ему и завтракать незачем: он со вкусом обсасывал все, что пережил накануне.

— Какой день! — восклицал он. — Какой день! Я обыскал автомобиль и даже открыл без спросу часть его механизма. Меня подозревали в убийстве. Я караулил в гараже, на жутком сквозняке, потому что мне поручили схватить преступника. А в довершение всего я пошел к совершенно незнакомому человеку со словами: А вот и мы! Нет, жизнь уже ничем меня не удивит… Но где же мистер Эймс?

— Он доехал с нами до Лоугилла, — объяснила Анджела, — а там попрощался и ночным поездом вернулся в Пулфорд.