Как видите, он до тонкости продумал свой план, и, если б не одна мелочь, все бы сошло гладко, со стопроцентным успехом. Но, рассказывая тебе, как было дело, Бринкман обмолвился, что сам заметил на улице доктора Феррерса и предложил позвать его на подмогу. В действительности же и заметил доктора, и предложил его позвать коридорный, который так все и рассказал. Этот чрезвычайно важный факт на дознании упомянули только вскользь, потому что не оценили его значимости. Бринкман отнюдь не горел желанием звать доктора Феррерса, но ведь нельзя отмести такое разумное предложение. Бринкман навалился на дверь с той стороны, где замок, а Феррерс — с другого боку. Наш приятель рассчитывал, что замок не выдержит, а тогда он первым ворвется в комнату и, не навлекая на себя подозрений, перекроет газ.

Однако на деле не выдержали дверные петли. Доктор Феррерс, понимая, что надо сию же минуту перекрыть газ и очистить воздух, прямо по обломкам двери, опередив Бринкмана, устремился к вентилю. И, конечно же, удивленно вскрикнул, обнаружив, что газ уже выключен. Ему оставалось только твердить, что вентиль разболтанный и доктор Феррерс сам нечаянно его закрыл. Так он тебе, Бридон, и внушал. А мы знаем, что это вранье.

— Я не очень понимаю, — сказал Бридон, — как вписываются в эту версию виски и сандвичи. Ну, те, что в машине. Это-то как объяснить?

— Бринкман явно с самого начала решил бежать. Как только осознал, какими осложнениями чревато для него то, что он не сумел первым добраться до вентиля. И все эти приготовления он сделал, видимо, до моего приезда — запасся едой, замазал номер. Ведь я сразу же установил за ним тщательное наблюдение, но приехал-то я во вторник после обеда, а к тому времени у него, ясное дело, все уже было на мази.

— Почему же он не смылся?

— Думаю, его напугало мое появление. Он пытался навязать мне версию самоубийства, но я на нее не клюнул. И его побег лишь укрепил бы меня в уверенности, что произошло убийство; сам он, конечно, мог бы выйти сухим из воды, но Бесподобной пришлось бы выплатить страховку епископу Пулфордскому. И это было для него невыносимо, и он предпочел торчать здесь, стараясь переубедить меня, поскольку ты и без того был склонен считать, что мы имеем дело с самоубийством и Компании придется раскошелиться.

— Выходит, он дожидался похорон и сразу же скрылся?

— Нет, он дожидался момента, когда, как он думал, за ним не будет наблюдения. Слежка — штука странная: с одной стороны, нет никакой нужды, чтобы человек видел, кто именно за ним следит и откуда, с другой же — зачастую отнюдь не мешает показать ему, что он находится под надзором, так как от этого он теряет голову и выдает себя. Бринкман не знал, что я подозреваю и, похоже, понятия не имел о моих агентах в «Лебеде». Но мне удалось довести до его сведения, что за ним установлена слежка и что для него рискованно далеко уходить из моего поля зрения. Старая игра — внушить человеку такую мысль, а затем вдруг создать видимость, будто он совершенно свободен — хотя бы ненадолго. Он своего шанса не упустит, и, с Божьей помощью, полиция берет его под стражу. Вчера вечером Бринкман и вправду решил, что ты один наблюдаешь за фасадом гостиницы.