Там, в темноте театрального зала, я украдкой смотрела на него и пыталась представить себе, как это – лечь с ним в постель. Он был бы очень нежным и приятным. У него терпкие горячие губы и сильные руки. Он бы взял меня на руки, отнёс в постель, и всё бы кончилось хорошо. Я представила себе его голое тело. Тёмные волосы на груди, широкие плечи, крепкие ягодицы. Мне захотелось, чтобы он погладил меня по щеке, прикоснулся губами к моим векам, прошептал, что любит…

По пути домой Антон рассказывал мне про свою жизнь, семью, работу. А мне нравилось наблюдать, как он уверенно ведёт машину. Так же и я могла бы быть за ним, как за каменной стеной. Нужно было лишь привыкнуть к нему, постараться полюбить. Он говорил со мной так, словно до меня у него никого и не было: никаких рассказов про бывших девушек, никакого тёмного прошлого. Всё прозрачно и понятно. Чем-то он даже напоминал моего отца.

– А знаешь, что сказал отец, когда вернулся из твоего ресторана тогда, в апреле? – спросил он, подъезжая к моему подъезду.

– Ой, – я моментально покраснела, – не напоминай. Мне до сих пор стыдно. Так неловко всё вышло.

– Он сказал, чтобы я обязательно пришёл и увидел тебя своими глазами.

– Зачем?

– Ты ему очень понравилась, – улыбнулся Антон, заглушив автомобиль, – он назвал тебя мечтой любого мужчины.

– Ну спасибо, – смутилась я, – а про мою шутку он ничего не говорил?

– А! Мы, конечно же, посмеялись над твоей шуткой. Я уже понял, что у тебя хорошее чувство юмора.

– Спасибо.

– Когда я тебя увидел, то сразу понял, что папа был прав. – Антон положил руки на руль и, стесняясь, уставился в лобовое стекло. – Думал, что пропал, когда увидел твои глаза – большие, светлые, яркие. Твои волосы, блестящие и мягкие, как у русалки. А от твоей фигуры вообще просто невозможно оторвать взгляд.

Я прочистила горло. Дышать становилось всё тяжелее.

– Мне давно никто такого не говорил… Спасибо.

– Ева, – он повернулся ко мне и взглянул прямо в глаза, – можно тебя поцеловать?

– О таких вещах не спрашивают, – прошептала я, – чтобы не испортить подходящий момент.

Тогда он придвинулся поближе, нежно взял руками моё лицо и поцеловал. Сказать, что моё сердце остановилось, – ничего не сказать. Оно сжалось изо всех сил. Я ответила ему взаимностью и, тяжело дыша, провела рукой по его щеке. Целовался он великолепно. Мне захотелось упасть в этот омут, погрузиться в него с головой, но внезапно перед глазами возник образ Саши, и я отпрянула от Антона, прижав пальцы к своим разгорячённым губам.

– Прости. Прости, – пролепетала я, закрыв глаза и откидываясь на спинку сидения, – я не могу…

– У тебя кто-то есть? – огорчённо спросил Антон и нервно провёл рукой по своим волосам.

– Я… Я не знаю… Всё так сложно.

– Ты мне очень нравишься, Ева, очень сильно. Я много думаю о тебе и готов подождать, пока ты не разберёшься со своими проблемами. Мне хочется, чтобы ты стала моей девушкой.

– Антон, – я прикусила губу, – ты извини меня, но я, пожалуй, пойду. Мне пора.

– Я тебя ещё увижу? – Он взял меня за руку.

– Да, – сказала я, глядя, как он целует мои пальчики, – я тебе как-нибудь позвоню.

– Хорошо. До встречи…

– Пока, – сказала я на прощание и вышла из машины.

Зашла в квартиру, закрылась в ванной. Встала под душ и осознала, что не могу так поступить с Сашей.