– Обалдеть, какая красавица! – воскликнул молодой человек по имени Марат, – и почему ты от нас её прятал, Санёк?

Саша пожал плечами и покрепче сжал мою руку.

А потом все шутили и угощали меня за импровизированным столом. Я пересчитала: народу собралось пятнадцать человек. И абсолютно все друг друга знали и прекрасно общались. Кругом природа, чистый воздух, пьянящий и окрыляющий. Сашка не отходил от меня ни на шаг, обнимал, а когда зазвонил его телефон, он бросил его через плечо в траву, заявив, что не хочет, чтобы кто-то мешал ему проводить время с любимой. После этого мы минут пятнадцать, смеясь, ползали в поисках потери.

Не стоит, наверное, и говорить, что я была безумно счастлива, когда Санька смотрел на меня восхищённо и не отпускал ни на минуту. Потом все фотографировались, а нас даже попросили поцеловаться для нескольких кадров. Парни предложили выпить водки из железных походных рюмочек, я, было, согласилась, но Саша заявил, что мне ещё рожать маленьких Абрамовых, и отобрал рюмку. Думаю, не нужно объяснять, что для девушки значат такие слова. Они сразу отправили меня на седьмое небо от счастья, где звучат свадебные гимны и звенят маленькие звонкие колокольчики.

Когда стемнело, мы с ним отделились от лагеря и спустились по склону на несколько метров к реке. Саша расстелил плед, на который мы приземлились. Обернувшись, я заметила, что никто нас не видит. Все беспечно веселились наверху под знакомую музыку, к которой их, скорее всего, приучил мой избранник.

– Посмотри, какая красота, – произнёс он, глядя на реку.

Меня всегда удивляла его способность видеть красоту природы. Это было невероятно завораживающее зрелище: внизу, метрах в двадцати под нами, простираясь на километры, колдовала река. Такая широкая, бескрайняя… Большие серебристые волны, отливая металлом, наталкивались друг на друга при свете луны и разбивались на тысячи блестящих осколков под струящийся звенящий звук «ш-ш-ш». А луна таяла, кидая тягучие жёлтые капли на поверхность воды и оставляя дивные замысловатые разводы.

– Вечер. Речка. Прибой. Тёплый плед. И мы с тобой. – Процитировал Сашка то, что первое пришло ему в голову. – Как я счастлив, что ты сейчас здесь, со мной, моя Ева!

– Я тоже, родной.

Он приблизился и поцеловал меня со всей нежностью, на которую только был способен. Его рука пробралась ко мне в джинсы. Через две минуты я уже извивалась, задыхаясь. Потом он стянул с меня всё остальное, кроме футболки, разделся сам, и мы предались безумию прямо в тридцати метрах от палаточного лагеря и веселящихся людей.

Когда мы услышали, как кто-то зовёт нас вдалеке по именам, притихли. Быстро одевшись, собрали плед и осторожно перенесли его в другое место, метрах в пятидесяти от предыдущего. Оттуда нам был хорошо виден костёр, вокруг которого прыгали наши друзья, но нас они заметить не могли.

Мы стали срывать друг с друга одежду с удвоенной силой. И, несмотря на вечернюю прохладу, нам двоим было жарко, словно в адском пекле. Вот что значит – сгорать от страсти. Он кусал меня, а я его царапала, извиваясь и сдирая кожу с коленей. Хорошо что громкая музыка заглушала наши стоны, которыми сопровождалось это бесконечное безумие. Передохнув минут пять, мы снова набрасывались друг на друга. Саша шептал моё имя, смотрел в глаза, исследовал губами каждый сантиметр моего тела, сменял нежность грубостью, и наоборот. Я дразнила его, слёгка покусывая, страстно вздыхала и отдавала всю себя. А потом мы обессилено лежали, голые, на спинах и долго смотрели в ночное небо, болтая о разных глупостях. И этот плед под нами был нашим маленьким островком, нашим уголком земли для влюблённых в океане жизни, а ночные птицы, взбудораженные нашей откровенностью, пели нам серенады.