– Я надел на неё твои наручники, мама. Те, которые ты надевала на меня, – он гладил её по седым волосам, потом вдруг обернулся и плотоядно глянул на меня, – теперь она будет себя хорошо вести. Она чиста. Буду её первым мужчиной.

– Так это её наручники? Но как? – Теперь по моим щекам ручьём лились слёзы. Я пыталась их вытирать о собственное плечо.

– Это всё врачи! Они все думали, что мне нужна помощь. Они говорили маме, что я какой-то не такой, что я больной! – Он встал и направился к качелям, сев, принялся со скрипом раскачиваться. – Говорили, что мне нельзя ходить в школу.

– Почему?

– Заставили маму думать, что я опасен для других детей. Я всё делал не так.

– Чем опасен?

– Ничем. Просто потому, что мне хотелось всё исследовать. Это так интересно! Как-то раз я отрезал девочке косу, чтобы получше её рассмотреть и понюхать. Мама меня наказала. Потом я порезал мальчику руку, хотел посмотреть, что будет, и тогда мама навсегда забрала меня из школы. Это всё врачи ей нашептали! Пугали её! Мы переехали из города сюда, в чёртову глухомань, потому что она стыдилась меня… Или даже боялась…

– А отец?

– Его у нас никогда не было. – Он допил всё, что было в бутылке, залпом, прямо из горла.

– А почему она тебя приковала наручниками?

– Это случилось совсем недавно. Она рассердилась на меня, я наказал Стёпу. Думала, что потом я накажу её.

– Кто такой Стёпа? – Меня всю передёргивало от ужаса.

– Наш пёс, – он указал пальцем на угол дома. Приглядевшись, мне удалось рассмотреть там старую собачью будку и перевёрнутую железную миску, валявшуюся рядом, – он не слушался меня. Лаял, лаял, лаял! Всё! Надоело! Я убил его топором, разрезал, а кишки повесил на забор. Тупое животное!

– И что мама?

– Она меня усыпила, старая дура, потом притащила в ту комнату, где ты теперь живёшь. Она и раньше меня там запирала, когда я плохо себя вёл. Но я же большой мужик, поэтому ей пришлось прицепить наручники. И где она их только достала?

– Стало быть, ты знаешь, каково это – сидеть там на привязи?

– Ха-ха! – Он рассмеялся, сверкая зубами, как гиена. – Она меня быстро выпустила, потому что я плакал и просил прощения. Она поверила, старая сука! Я сразу же дал ей похлебать её же дерьма! Схватил и приковал её, мучил так же, как и она меня. Пока она не сдохла.

– От голода?

– Больное сердце. Я её наказал.

– А меня зачем ты держишь? Меня за что наказываешь? – Я так хотела убежать от него, что потеряла весь страх.

– Чтобы ты стала хорошей женой. Мама как-то давно говорила, что я могу встретить женщину, которая станет моей. – Он встал и направился ко мне. Понимая, что бежать некуда, я, отрешившись, продолжала сидеть. Даже подумала, что, пожалуй, проще умереть сразу, чем ждать, когда он выпотрошит меня, как своего бедного пса. – Тебя увидел и понял, что ты – моя. Мне было одиноко без мамочки. Ты повела себя грубо. Так не должна вести себя жена. Значит, надо научить тебя…

– Прости… – Я отклонилась назад от его лица, которое он вплотную приблизил ко мне.

– Скоро ты полюбишь меня, и мы будем вместе навсегда. – Он взял меня за плечо. Я прочитала в его бешеных глазах безумное желание. Похоже, что, воспитываясь взаперти в этой глуши, он никогда не знал женщины и теперь наконец готовился исправить это упущение.