– Тогда отпусти меня, я буду хорошо себя вести. И мне нужно помыться, – дрожащим голосом, как скороговорку, выпалила я, только бы он дальше не дышал мне в лицо.

– Ты что думаешь, что я такой идиот?! – Гена взял меня рукой за подбородок и притянул поближе к себе. – Меня не так легко провести, маленькая сучка! Чтоб ты знала: я не такой тупой, как ты думаешь. Я работаю водителем в деревне, я вижу всё, что происходит вокруг меня. Вижу таких заносчивых тварей, как ты. Вы все думаете, что умнее меня? Думаете, что можете мной управлять и указывать мне?!

– Нет-нет. Ты меня не так понял, – я со слезами потирала больной подбородок, глядя в его жестокие косые глаза, – я буду… хорошо себя вести. Обещаю.

– С этого и надо было начинать! – Он схватил меня за руку и резко дёрнул верх так, что чуть с корнем её не оторвал. – Вставай, будем хоронить покойницу.

Превозмогая боль, я схватила её за ноги. Моральный урод Гена взял труп за плечи. У меня не получилось даже приподнять её от земли, поэтому пришлось делать вид, что я не просто держусь за её холодные конечности.

У самой могилы, обхватив руками щиколотки старухи, я сделала последний рывок. Труп упал в яму с глухим стуком. Стоя на краю и боясь упасть вслед за ней, я наблюдала, фотографируя глазами её безжизненные черты. Покойная лежала в странной позе, будто бы готовая ожить и попытаться выбраться.

«Отмучилась», – подумала я.

Гена снова заработал лопатой, засыпая по очереди песком части тела. Когда песок попал на старушечье лицо, я ждала, что она заморгает. Но мёртвые ничего не чувствуют. Им всё равно. Я не хотела такой участи. Только не сейчас.

Слабость давала о себе знать. Я пошатнулась. Чтобы не упасть, пришлось присесть на мокрую траву. Такую же мокрую, как в тот день, когда меня похитили. Я провела по ней ладонью, а затем умыла этой влагой лицо.

Нужно было действовать, собирать силы в кулак и бежать. Но тело протестовало, заявляя о себе болью в каждой частичке. Меня зазнобило. Нужно уносить ноги прямо сейчас. Пытаясь встать, я взглянула на небо и поняла, что светает. В ушах зашумело, и мне показалось, что небо падает на меня. Я присела на колени и потрогала лоб. Холодный пот катился по нему градом. Вытерла. Последнее, что мне удалось увидеть перед тем, как потерять сознание, был Гена, повернувшийся ко мне и с удивленно приподнявший бровь.

24 апреля 2009 года

Не зря я всё утро сегодня провела перед зеркалом: укладка, лёгкий макияж, капелька духов… Всё это в любые времена придавало женщине уверенность. Выстукивая каблучками по асфальту, я замечала, что почти все мужчины на меня оглядываются. Значит, всё было сделано верно. Не напрасно я сегодня надела светлое платье: тёплый ветерок развевал его подол, обнажая мои загорелые ножки. Платья и юбки с незапамятных времён выступали стопроцентным оружием в завоевании мужчины.

Но никакая уверенность в своём внешнем виде не могла сегодня побороть моё волнение. Сжимая в руке сотовый телефон, то и дело поглядывая на него, я подошла к его подъезду. Хотелось развернуться и бежать. Но желание его увидеть перевесило. Нажав кнопку домофона, я приготовилась назваться, но он просто открыл дверь, ничего не сказав. Те две минуты, что я поднималась в лифте на двенадцатый этаж, показались вечностью. В это время, слушая оглушительное биение своего сердца, мне удалось расчесаться, два раза уронив расчёску, облизнуть губы, поправить брови, прочистить горло.

Выйдя из лифта, я нашла нужную квартиру и позвонила. Успела в последний раз подумать о том, какая же я дура, что припёрлась сама, и про себя укорить Сашу за его никчёмную стеснительность, как дверь открылась, и он отступил назад, чтобы пропустить меня.