Было очень тихо и очень темно. Перед тем как заснуть, она слышала шум со стороны лагеря хиппи, детский плач, музыку: кто-то неумело играл на скрипке. Заунывные скрипучие звуки смешивались с треском дров и шипением искр. Пламя костра окрашивало небо в розовый цвет. В такой романтичной обстановке хотелось представить живописных цыган, но никак не девиц из высшего общества, которые почему-то надели грубые ботинки и путешествуют по всей стране с бритыми спутниками без определенных занятий, о которых ничего определенного сказать нельзя.

Лежа в темноте и вспоминая неприятный сон, который никак не хотел уходить, Мередит чутко прислушивалась ко всем звукам. Ровное дыхание, доносящееся с койки напротив, подсказывало, что Урсула спит. Мередит прищурилась, посмотрела на циферблат своих наручных часов с подсветкой: около трех часов ночи. Скоро начнет светать. А здорово, наверное, увидеть рассвет и услышать щебет первых птиц!

В вагончике стало холодно, не согревал даже спальный мешок. Мередит вытянула руку и потрогала металлическую стенку. Она покрылась тонкой пленочкой конденсата. Стараясь не шуметь и не разбудить Урсулу, она поднялась в койке на колени, накинула на плечи спальный мешок и протерла запотевшее стекло.

Холм купался в серебристом лунном свете. Внизу раскинулся раскоп, напоминающий гигантский лабиринт. Мередит невольно подумала о храмах в джунглях, испещренных таинственными письменами. На фоне неба чернели гребень холма и деревья, точно вырезанный из бумаги бордюр. Повозившись с задвижкой, Мередит открыла окно и высунула голову в проем: подышать свежим воздухом и осмотреться.

Наверху, в лагере хиппи, среди фургонов, микроавтобусов и прицепов догорал костер, испуская снопы желтых искр. В ночное небо поднимались бледные струйки дыма. Выше, за земляным валом, чернели приземистые, какие-то обрубленные развалины старинной крепости.

Неожиданно там вспыхнул свет. Вспыхнул — и сразу погас. Мередит на секунду зажмурилась, снова открыла глаза и стала ждать. Через секунду-другую свет снова мелькнул и погас. Кто не спит среди ночи и бродит в старых развалинах? Она выждала еще пять-шесть минут, но свет больше не загорался. Наверное, то мелькнула искра от костра, а в темноте ей почудилось, будто свет горит в развалинах.

Поднялся ветер. Черневшие вдали деревья покачивались и кланялись, как вежливые танцоры. Вдруг в темноте что-то зашуршало и захлопало. Сначала Мередит испугалась, но потом сообразила, в чем дело. Наверное, Дэн и Иен плохо закрепили брезент. Ветер сорвал с колышка угол покрышки и из озорства играет с ним. Вот тяжелая материя снова хлопнула о землю. Мередит стало не по себе. Легко представить, как древний сакс, устав лежать в могиле, решил погулять среди ночи, размять кости.

Она закрыла окно, забралась в спальный мешок, свернулась калачиком и попробовала снова заснуть. Рядом с вагончиком тяжело вздыхал ветер, вагончик слегка раскачивался. Несколько раз Мередит вскидывалась от треска или шороха: ей казалось, будто где-то рядом кто-то ходит. Резко пахло дымом костра. Либо дым заполз в открытое окно, либо запах остался после визита Анны и Пита.

Наконец, смутно размышляя, как мать-земля относится к тому, что из нее выкапывают древние тайны, она заснула.

Глава 8

На следующий день Алана Маркби, быстро шагающего по главной улице с намерением пообедать, привлекли заунывные, похожие на погребальную песнь звуки скрипки. Он поежился. Не похоже, чтобы музыка, если то, что он слышал, можно назвать музыкой, доносилась из радиоприемника, висевшего у кого-нибудь на плече или находившегося в салоне машины с опущенными стеклами. Из любопытства старший инспектор пошел на звук. Вскоре он увидел музыканта в дверном проеме еще закрытого магазина.