Вернее, музыкантов — их было двое. Парень и девушка, лет двадцати с небольшим. Скрипку терзал костлявый юнец в рваных джинсах; окинув его взглядом, Маркби подумал, что парня не мешало бы как следует подкормить. Возможно, девица была такой же тощей, как и ее спутник, но оценить ее фигуру не представлялось возможным. Она намотала на себя столько шалей, что вполне могла бы сойти за деревянную русскую матрешку. На ногах у нее были крепкие ботинки, из головного платка высовывалось розовое лицо. Прослушав вступление, девица раскрыла рот и запела.

То есть она, наверное, считала пением звуки, которые вырывались из ее горла. Маркби сразу понял, что молодые люди намерены просить подаяние. Маркби не считал себя музыкально одаренным и, прекрасно сознавая это, терпимо относился к способностям и пристрастиям других. Но в данном случае невозможно было не признать, что петь девица совершенно не умеет. Возможно, скрипач когда-то учился играть, вот только слух у него подкачал. Певице же, видимо, кто-то когда-то сказал, что народные песни нужно орать как можно громче, не заботясь о мелодии.

Неудивительно, что игра и пение молодых людей успехом не пользовались. Прохожие вздрагивали и спешили мимо с выражением ужаса на лицах. Никто не бросил ни одной монетки в перевернутую кепку, лежащую на тротуаре. Маркби даже подумывал, не использовать ли свое служебное положение и не выгнать ли горе-музыкантов в шею. Но парочка не нарушала общественного порядка и не надоедала прохожим — разве что оскорбляла их слух. Маркби решил пока оставить их в покое и, посматривая на часы, пошел дальше.

Только что пробило полдень, но он успел проголодаться и потому направился в «Гроздь винограда», где подавали вполне съедобный домашний суп и хлеб с хрустящей корочкой.

Усевшись в углу с супом и кружкой пива, он, естественно, вспомнил о Мередит, с которой был в этом самом пабе накануне вечером. Он виделся с ней далеко не так часто, как ему хотелось, особенно после того, как она сняла квартиру в Лондоне. Квартиру, в которую неожиданно вернулся ее законный владелец. Судя по всему, он собирается там обосноваться. Маркби отхлебнул пива и поморщился. Противнее всего, что даже сейчас, приехав сюда на целую неделю, она почти все время проводит вдали от него, на Бамфордском холме. Интересно, как она там сейчас на раскопках? Маркби понадеялся, что Мередит и ее спутница, Урсула, спокойно провели ночь в рабочем вагончике.

Если честно, ньюэйджевцы очень тревожили старшего инспектора с самого их приезда. Он утешал Иена Джексона, потому что ему любой ценой хотелось избежать неприятностей. Среди незваных гостей наверняка есть маленькие дети. Силовое решение — не метод. Но от проблемы не уйдешь! Если хиппи в самом ближайшем будущем не уедут добровольно, ему придется что-то предпринять. Наверное, имеет смысл съездить туда самому и перекинуться парой слов с их предводителями. А заодно взглянуть на Мередит.

Маркби отхлебнул еще пива. Думая о хиппи, раскопках и особенно о Мередит, он вспомнил и то, что Мередит говорила о Дэне Вулларде и его пропавшей жене. Если, конечно, Натали Вуллард пропала на самом деле. Сейчас в пабе почти не было посетителей; барменша Дженни лениво протирала стойку и явно была не прочь поболтать. Маркби отнес пустую суповую миску и попросил еще пива. Дженни подставила кружку под кран; старший инспектор облокотился о стойку и предложил:

— А вы не выпьете со мной за компанию?

— Спасибо! — Дженни давно работала в пабе и никогда не отказывала клиентам, если те предлагали ее угостить. Но спиртным она не увлекалась: стоит только начать — и пиши пропало. Тем, кто работает за стойкой, нужна ясная голова. Поэтому барменша налила себе тоника. — Ваше здоровье! — дружелюбно сказала она.

— Дженни, вам тут почитать не удается?

— Где-то у меня завалялся номер «Сан», — уклончиво ответила Дженни.