— Счастье? — шепотом переспросила Лирин и с непонимающей улыбкой взглянула на отца. — Это ведь еще неизвестно, не так ли?

Роберт пристально посмотрел ей в глаза.

— Что ты хочешь сказать?

Не отвечая, Ленора медленно стащила с рук перчатки, сняла шляпку, положила то и другое на стул и неторопливо прошлась по комнате. Она внимательно вглядывалась то в одно, то в другое, надеясь, что какая-нибудь хорошо знакомая вещь вдруг всколыхнет ее память. Совершенно так же, как и на мебель, она поглядывала на смущенного отца, словно не веря, что это именно тот человек, которому она была обязана своим появлением на свет.

— Похоже, мне еще предстоит долго привыкать к Малькольму. Да и ему ко мне. Я уже привыкла считать себя женой Эштона. Для меня было страшным ударом узнать, что мы совершили непоправимую ошибку.

— Что ты имеешь в виду, дитя мое? — Отец замер на месте, как громом пораженный. — Хочешь сказать, что ты…спала с этим человеком?!

Ленора почувствовала, как жаром опалило щеки. Разве можно было рассказать этому совершенно чужому для нее человеку о том счастье, которое она каждую ночь испытывала в объятиях Эштона?! Разве можно позволить, чтобы все то, что было для нее бесценно, потом было запачкано или, того хуже, с похотливой улыбочкой за стаканом виски смаковалось Малькольмом или этим человеком?! Она отдалась Эштону, уверенная в том, что она принадлежит ему. Ни за что на свете она не откроет им ничего такого, что касалось бы их двоих, как бы они не сгорали от любопытства.

— Похоже, я бывала здесь, — задумчиво сказала она, сделав вид, что не расслышала его слов. — Я уверена в этом. Все кажется таким знакомым. — Повернувшись к морю, она долго следила, как волны с ленивым шипением набегают на берег. — Мне кажется, я даже помню, как босиком бродила по берегу, а волны так приятно плескались у ног, — Она обвела руками комнату, — Я согласна с тем, что это мой дом…но … — Подойдя к нему вплотную, она посмотрела на него пронизывающим взглядом, не отдавая отчета в том, что заходящее солнце, пробравшись сквозь оконные стекла, странным образом изменил теплый зеленый оттенок ее глаз, сделав их похожими на сверкающие нестерпимым холодным блеском прекрасные изумруды. — Только вот…вас я совершенно не узнаю.

Не в силах оторвать взгляда от этих сияющих глаз, Роберт Сомертон почувствовал, как мурашки побежали у него по спине. Его затрясло и, как он не старался взять себя в руки, все было напрасно. Он подлил себе изрядную порцию виски и залпом осушил стакан. Это немного подбодрило его и, расправив плечи, он возмущенно взглянул на нее.

— Стыдись! Что может быть хуже, когда дочь не узнает родного отца?! — Он шмыгнул носом и растерянно потер его ладонью, словно с трудом удерживаясь от слез. — Должен тебе сказать, Ленора, это больно ранит меня!

— Что же делать? Я и Малькольма не помню! — неуверенно пробормотала она, решив, что не стоит обращать внимание на то смутное воспоминание, которое ненароком всплыло в ее памяти во время поездки в Новый Орлеан — образ светловолосого незнакомца с длинными усами был таким расплывчатым, что под него могло подойти по меньшей мере десяток мужчин.