— Ах, Меган, какая разница! Спасибо, благодаря тебе платье почти как новое, — И в самом деле, Ленора не нашла на платье ни единой складки. Платье было очаровательно — глубокий вырез был украшен вышитыми шелковыми листочками, разбросанные тут и там крохотные жемчужины блестели, словно капли росы. Пышные бледно-голубые рукава, обнажавшие руки до локтя, были украшены такими же вышитыми лентами. Широкий шелковый пояс подчеркивал высокую линию талии и пышную, всю в оборках юбку, по широкому подолу которой были тоже разбросаны листья.

Женщина лучезарно улыбнулась.

— Прелестное платье, мэм. Я и то подумала — вы в нем будет точно невеста перед алтарем.

Ленора затрясла головой, пытаясь отогнать нахлынувшее воспоминание. Неужто она видела вокруг смеющиеся, радостные лица? И это Малькольм Синклер стоит подле нее, улыбаясь в точности как жених, счастливый, принимающий поздравления от друзей?!

Внезапно задрожав, Ленора упала на стул и в отчаянии попыталась разобраться, что же ей привиделось. Неужели невеста — это и в самом она? А Малькольм — жених?

Мириады вопросов роились в ее мозгу, но ответить на них она не могла. Тем не менее, с той самой минуты, как она вошла в этот дом, ее все время одолевали видения, впрочем, скорее, воспоминания о реальных событиях в ее прошлом. Кое-что виделось еще смутно, неясно, но многое она узнавала. Увы, на ее несчастье это было совсем не то, чего бы она желала всем сердцем. Она то и дело видела лицо Малькольма, значит, он был в ее жизни, но, к ее ужасу, в этих воспоминаниях не нашлось места Эштону.

Совсем сбитая с толку, она подперла голову рукой и прикрыла глаза, всем сердцем желая, чтобы память никогда не вернулась к ней. То, что в ее воспоминаниях не находилось места Эштону, повергло ее в пучину отчаяния, унося с собой всякую надежду на то, что она благополучно избавится от своей болезни. Ленора чувствовала себя слабой и опустошенной. Конечно, она понимала — рано или поздно, ей придется взглянуть жестокой правде в глаза, но ее бедное сердце истекало кровавыми слезами. Чем дальше она была от него, тем слаще казались ей минуты, которые они провели вместе.

— Мэм? — Меган осторожно дотронулась до ее плеча. — С вами все в порядке, мэм?

Слабый вздох вырвался у нее из груди. Она устало откинулась на спинку стула.

— Не знаю. Мне что-то сегодня весь день не по себе.

— Может быть, вам лучше прилечь, мэм? — предложила служанка. — Я намочу полотенце в холодной воде. Вы полежите немного, а потом оботрете им лицо.

— Разве мне не нужно переодеться к обеду? — Ленора туже стянула полотенце на груди. Даже мысль о том, что нужно переодеваться, была ей невыносима.

— У вас еще есть время, мэм. Не думайте ни о чем. Просто лягте и укройтесь одеялом, и вам сразу станет лучше. Ведь вы так долго были в дороге, ехали от самого Натчеза, вам надо немного отдохнуть.

Послушавшись совета служанки, Ленора откинула легкое одеяло и вытянулась на постели. Простыни были прохладные, благоухали свежестью и, убаюканная мерным тиканьем часов, Ленора очень скоро погрузилась в сон. Некоторое время она плыла в океане грез, где реальность незаметно переходила в мечты, подернутые легкой дымкой. Сны, один прекраснее другого, наплывали на нее и она свободно перелетала от одного видения к другому. Вскоре почти незаметно темный занавес сомкнулся вокруг нее, чтобы через мгновение озариться светом, как будто пронизанный солнечными лучами. На нее надвинулась чья-то массивная фигура, вначале смутная и расплывчатая. Вдруг ее сердце отчаянно заколотилось, когда из темноты выплыло загорелое лицо Эштона. Голова его склонилась к ее обнаженной груди, и он приник к ней в жадном поцелуе.