|
- Может, оно и верно, что я не умею присмотреть за малюткой, - бормотал он себе под нос, укладывая одежду Олли на стул перед ее кроваткой, девочка еще спала. - Вещички, правда, крепкие, да и материал отличный, что и говорить, но, пожалуй, староваты, да и, как говорится, из моды вышли. Тебе, бедняжечке, конечно, невдомек, - заявил он, адресуясь к кудряшкам и раскрасневшимся во сне щечкам почивавшей Олли, - но, наверное, эти пострелята дразнят тебя. Поселок просто кишит новыми людьми, - продолжал размышлять вслух Гэбриель, - целых три семейства за полгода, просто нашествие какое-то. И ко всему - миссис Маркл! - Гэбриель залился краской, хоть и был один в собственном доме. - Подумать только, девчушке нет еще полных девяти лет, а она такое мне толкует об этой вдове! Ну и ну! А я-то из-за Олли даже думать зарекся о подобных делах; и все для того, чтобы не пускать в дом постороннюю женщину, которая станет над ней командовать. Когда они сели за свой нехитрый завтрак, Гэбриель с беспокойством отметил кое-какие странности в туалете Олли, ранее не привлекавшие его внимания; смутили его и манеры сестры. - Как правило, Олли, - начал он осторожно, - как правило, воспитанные маленькие девочки не сидят на стуле верхом и не подтягивают каждые пять минут ушки своих сапог. - Как правило, Гэйб, маленькие девочки не носят сапог, - возразила Олли, подбирая оставшийся на сковороде соус большим ломтем хлеба. Искусно обойдя вопрос, являются ли высокие резиновые сапоги обязательной частью туалета маленьких девочек, Гэбриель перешел к другому вопросу. - Думаю, не заглянуть ли мне к миссис Маркл по пути в Лощину? - сказал он весьма непринужденно, стараясь уловить выражение лица сестры, точнее, той его части, которая виднелась из-за большого ломтя хлеба. - И меня возьми, Гэйб. - Нет, - ответил Гэбриель. - Ты останешься дома и сделаешь генеральную уборку. Пока не кончишь, даже и не думай идти гулять. Кроме того, у меня с миссис Маркл будет деловой разговор. - Ах, Гэйб! - воскликнула Олли, расцветая хитрейшей улыбкой, обильно приправленной жирным соусом. - Интересно знать, чему ты так радуешься, Олли? - спросил Гэбриель строго и с достоинством. - Постыдился бы ты, Гэйб! На эту дерзость Гэбриель не счел нужным отвечать. Он поднялся, собрал свое рабочее снаряжение и надел шляпу. Дойдя до двери, он вдруг повернулся и подошел к сестре. - Олли, - сказал он, беря ее ладонями за обе щечки, как делал это всегда, прощаясь с ней. - Если со мной что-нибудь стрясется, я хочу, чтобы ты знала, моя крошка, что я всегда старался, чтобы тебе было хорошо. Лишь бы тебе было хорошо! Олли сразу решила, что Гэбриель надумал сегодня мыть золото в реке. - Держись подальше от омута, Гэйб! - сказала она, и ее короткая верхняя губка слегка дрогнула. - Да, омут хоть куда! - сказал Гэбриель. - Только ты не тревожься, - поспешно добавил он, поглядев на перепуганное личико сестры, - со мной ничего худого не приключится. |
