Что ж, прежде всего нужно взглянуть угрозе в лицо. Ни к чему лгать самому себе, делая вид, что все в порядке. Если он хочет выжить, потребуются логика и факты. У них есть возможность уничтожить все, что Гарри так тщательно создавал, и они не преминут ею воспользоваться. Как это ни печально, эти люди не только держат его за яйца, но и дали понять, что могут в любой момент их открутить.

И потому у него только два пути.

Можно продолжать действовать как раньше — послушно выполнять все пожелания в любое время. Он мог бы делать грязную работу и быть замечательным посыльным. Гарри попытался мысленно проанализировать этот вариант, не поддаваясь эмоциям. Выводы оказались не слишком обнадеживающими.

Вагнер понимал, что с тех пор, как было принято решение использовать Гедеона, ставки взлетели. Игра поднялась на новый, чрезвычайно опасный уровень. И когда она закончится, победителю нужно будет устранить других игроков. Нельзя, чтобы кто-то начал болтать лишнее. Или думать. Гарри знал, что он, возможно, продержится дольше остальных, до тех пор пока полезен. Но в конце концов когда-нибудь в его услугах перестанут нуждаться, и тогда… Он не рассчитывал, что его лояльность высоко оценят. Редакторша, Мэгги Петерсон, была куда как лояльна, и что? Преданность вознаградили, проломив Мэгги череп. Неведение тоже не поможет спасти шкуру. Те две негритянки, которых он убил на Юге, ничего не знали, не имели никакого отношения к происходящему, но все-таки погибли — для того, чтобы их смерть стала кое-кому предупреждением. Девушка, которую нашли мертвой в квартире над Карлом, тоже была невинной жертвой. Пешкой, которая даже не узнала, что попала в игру. Как бы то ни было, Гарри не удастся сделать вид, что он ничего не знает. Он понимает, что происходит. Ну хорошо, все подробности ему и неизвестны, но уж два и два он сложить может. И понимает, на каком уровне власти разыгрывается партия. На этом уровне человеческая жизнь ничего не стоит. Даже его собственная жизнь.

Он не знал, сколько людей погибло. Предполагал, что немало. Каким-то образом Карлу Грэнвиллу удалось спасти свою шкуру. Пока. Гарри понимал, что шансов у писателя почти нет. Парень, считай, уже мертв. Чудо, что он вообще столько продержался.

Да, плохи дела. Карл ему нравится. Но Гарри и так помог парню, чем сумел. А сейчас у него нет времени переживать за других. Вагнер сделал ход. Показал, что они имеют дело с игроком. С тем, кто знает правила. И умеет их обходить.

Гарри собирался исчезнуть в течение двадцати четырех часов.

Это был второй путь, и было ясно, что только он ведет к спасению. Если оставить все как есть, рано или поздно его убьют. Это произойдет в будущем. А пока, в настоящем, перспективы тоже далеко не блестящие — подневольная служба, беспрекословное повиновение. Нет уж, спасибо! С него хватит!

Конечно, у него имеется одно важное преимущество. Гарри так долго оставался в тени, что его склонны недооценивать. Когда он находился рядом, на него обращали внимание не больше, чем на сторожевого пса. А он слушал и запоминал. Вагнер догадался, что они замышляют, проник в ход их мыслей. Шатобриан как-то сказал: «Человек не получает превосходство только потому, что видит мерзость мира». Гарри улыбнулся, он мог бы сказать лучше. Гарри не добился превосходства только из-за того, что видел мерзость мира. Он получит преимущество потому, что увидел мерзость раньше других.