И Гарри ушел.

Через час Хелен тоже покинула вечеринку. Женщина жила неподалеку и быстро добралась до дома, правда слегка неустойчивой походкой — слишком много выпила. Когда она подошла к передней двери и попробовала ее открыть, то не попала в скважину с первой попытки, захихикала, затем взяла ключ двумя руками и наконец смогла воткнуть его в замок. Через пять минут из квартиры вышла приходящая няня, зажав в кулаке полученные деньги. Хелен не успела пробыть одна и пару минут, как раздался звонок. Она открыла дверь, и Гарри мог бы поклясться, что меньше всего женщина ожидала увидеть его.

Удар кулака был так стремителен, что Хелен не успела увернуться. Она отлетела назад, не проронив ни звука. Гарри повалил ее, схватил за волосы и слегка стукнул головой о деревянный пол. Не слишком сильно, но достаточно. Он не хотел, чтобы Хелен потеряла сознание. Он хотел, чтобы она получила удовольствие.

Гарри сорвал с нее юбку и разодрал блузку. Сгреб ее трусики в кулак и стащил их одним рывком. Хелен хотела было что-то сказать, но, увидев его взгляд, замолчала. Просто закрыла рот и кивнула. Он залез на нее, прижался губами к ее губам и начал целовать грубо и долго, просовывая язык в ее рот, кусая шею и плечи. В нужный момент Гарри не пришлось просить — женщина взяла его член в руку и сама направила внутрь.

У Гарри получилось. И, честно говоря, совсем неплохо. Это было понятно по страстным стонам Хелен во время акта, по судороге, пробежавшей по раскинутым ногам, по тому, как она замерла после, не удосужившись даже прикрыть голую грудь.

Он лежал рядом с ней на полу еще несколько часов. Когда уже почти рассвело и пора было уходить, Гарри заметил, как Хелен смотрит на дверь спальни, опасаясь, что в любую минуту может зайти ее сын. Вагнер наклонился к женщине и шепнул что-то ей на ухо. Она не ответила, и тогда он схватил ее за волосы и резко дернул. Потом снова потянулся к ней и повторил то, что прошептал раньше. В глазах Хелен он увидел замешательство и страх. Тогда Гарри рванул сильнее.

— Я кое-что тебе сказал, — произнес он. — Ничего не хочешь ответить?

Женщина кивнула. Коротко, но выразительно. Она поняла. И Гарри успокоился. Ему стало хорошо.

— Ну, говори же, — потребовал он.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала Хелен.

После той ночи Гарри кое-что про себя узнал. Это было окончательным и бесповоротным, но принесло странное удовлетворение. Гарри больше не боялся.

За годы, прошедшие с той ночи, Гарри достиг небывалых высот в своей профессии. Ему доводилось переносить сильнейшую боль, физическую и душевную, он регулярно рисковал жизнью. Гарри страдал от одиночества, его бросали и унижали. Но в душе не было ни капли страха. До сегодняшнего дня, когда Гарри, стоя в гостиной своего маленького, уютного, похожего на ранчо загородного дома, понял, что никогда еще не испытывал такого сильного, всепоглощающего ужаса.

Больше всего на свете Гарри боялся утратить контроль над ситуацией. В тот неприятный день, когда навсегда уходила его жена, она кричала:

— Господи, Гарри, ты хочешь контролировать все, что я делаю, что думаю и даже когда я дышу!

Вагнер ударил ее, зная, что последует дальше. Ему не хотелось слышать это, но все-таки она выплюнула ему в лицо:

— Ты гребаная скотина! Ты даже себя не можешь контролировать! Не можешь контролировать свою долбаную…

Он ударил ее снова. Уже сильнее, сбив Элисон с ног. Удивительно, но Вагнер испытал удовольствие, хотя обычно ему не нравилось бить женщин. А потом она ушла навсегда, и Гарри уже не мог поднимать на нее руку.

Только через несколько дней он понял, что Элисон оказалась права: он действительно утратил контроль над собственной жизнью. Они воспользовались слабостью Гарри и теперь эксплуатировали его, манипулировали им, шантажировали его.