|
Осторожно, наблюдая за Ригни только издали. Будучи уверенным, что инструктор ничего не заподозрит, Гарри наловчился ходить за ним почти незаметно. Он следовал за Ригни квартал за кварталом, ныряя в подъезды и прячась за прохожими, когда тот оборачивался. Вагнер сумел узнать даже адрес инструктора и иногда приходил к его дому по ночам. Он сидел, затаившись, в кустах и глядел в освещенные окна. Иногда Гарри влезал на огромный клен, росший перед домом, и прятался в ветвях, подсматривая. В квартире всегда были женщины, молодые и красивые, которые с готовностью смеялись над каждой репликой Ригни и стонали от удовольствия, когда тот их целовал. Иногда инструктор подходил к окну, и тогда очередная подружка просила его вернуться в постель. Но Ригни стоял, пристально всматриваясь во двор, и Гарри замирал от страха, что инструктор вот-вот его заметит. Однажды Ригни простоял так целых пятнадцать минут, его обнаженное тело четко вырисовывалось в свете ночной лампы. Юноша съежился за ветками дерева, взмокнув от страха и мечтая исчезнуть, слиться с камуфляжем листвы. Потом Ригни, рассмеявшись, отошел от окна и прыгнул обратно в постель к обиженно надувшей губы партнерше.
За день до первого самостоятельного полета Гарри инструктор решил в последний раз подняться вместе с ним в небо. Гарри неделю не спал и почти столько же не ел. Уже больше месяца перед каждым занятием Вагнер шел в мужской туалет в маленьком аэропорту, и там его тело сотрясали позывы рвоты, такие сильные, что казалось, еще немного, и из горла в проржавевшую раковину хлынет кровь. Когда они поднялись вместе в последний раз, Ригни вел себя непривычно тихо. Ни скабрезной болтовни о красотках в бикини, ни веселых историй про полеты после трех мартини и про отсосы прямо в пилотском кресле. Он сказал ученику, что хочет сымитировать завтрашний одиночный полет, хочет, чтобы Гарри почувствовал себя так, словно в кабине никого больше нет. Совсем немного, и самолет набрал высоту, внутри был слышен только ровный, успокаивающий гул двигателей. Как обычно, мысли Гарри вернулись в прошлое, картина горящего лайнера вновь предстала перед его мысленным взором. Пробираясь между пушистых облаков, глядя вниз на дома, дороги и мосты, такие неправдоподобно крошечные, Гарри стискивал рычаги управления и мечтал о том, чтобы пытка закончилась и он снова ступил на твердую почву. Только в этот раз все оказалось не так просто. На высоте три тысячи метров, когда до конца двухчасового полета оставалось не более получаса, Ригни протянул руку и стал уменьшать обороты правого двигателя. — Что вы делаете? — выдавил Гарри сквозь стиснутые зубы. — Хочу, чтобы ты показал, как нужно действовать при аварийной ситуации, когда один из двигателей вышел из строя. — Мы уже это делали, — возразил Гарри. — Точно. А сейчас повторим. Самолет неожиданно нырнул вниз, потеряв метров тридцать высоты, и Гарри почувствовал, как сердце чуть было не выпрыгнуло у него из груди. По лицу Гарри текли струйки пота, он в недоумении повернулся к инструктору, хватая ртом воздух. Но Ригни только взглянул на него и тихо произнес: — Посмотрим, что ты будешь делать в случае опасности. Гарри с трудом сдержал приступ паники. Он ощутил, как желчь поднимается к горлу, но подавил приступ рвоты и попытался сосредоточиться. Это всего лишь проверка, сказал он сам себе. Ригни только чуть убавил мощность, а не отключил двигатель полностью. «Выровняй самолет, поднимись на нужную высоту, покажи, что знаешь, как поступить, и он снова включит двигатель». Вагнер посмотрел вправо. Ригни сидел не шевелясь. — Вы зашли слишком далеко, — сказал Гарри. — Возможно, — ответил инструктор. — В этой жизни дерьма не избежать. Вагнер услышал, как чихает карбюратор. «Господи, мотор не работает!» — Включите двигатель! — закричал Гарри. |
