— Включите двигатель! — закричал Гарри. — Немедленно включите чертов двигатель!

— Я бы и рад, сынок, — сообщил Ригни, его тихий, ровный голос взбесил Гарри еще больше. — Но если бы ты слушал хоть что-нибудь из той дребедени, что я пытался запихнуть в твою башку, то вспомнил бы, что тепло в карбюратор поступает через коллектор. А что произойдет, если остановить двигатель?

— Не будет искры, — выдохнул Гарри. — Ах ты сукин сын! Ты заморозил карбюратор! Дебильный ублюдок!

— Можешь ругаться, сколько влезет, — заметил инструктор. — Вот только попасть домой нам это не поможет.

— Ах ты кусок дерьма! — заорал Вагнер. — Мы ведь погибнем!

— Нет, если ты сделаешь все как надо.

«Думай, — сказал себе Гарри. — Этот ненормальный готов разбиться вместе с тобой, так что думай, думай, думай!» Но у него не получалось. Он был не в силах даже шелохнуться. Гарри только видел, как он падает, падает с огромной высоты на землю, как пылающий огненный шар несется навстречу гибели…

— Мы теряем скорость, — пролепетал Гарри. — Если она будет меньше шестидесяти пяти узлов, нам крышка. Откажет второй двигатель.

Ригни ничего не ответил.

— Помогите, — взмолился Гарри. — Пожалуйста, помогите!

Ригни спокойно сложил руки на груди.

— Меня здесь нет, — сказал он.

Гарри парализовало от ужаса. За те несколько мгновений, пока он медлил, самолет почти потерял управление и завертелся.

И тогда Гарри обделался.

Раздался громкий звук, вонь наполнила маленькую кабину, и Гарри заметил, что Ригни презрительно усмехнулся. Гарри не знал, куда деваться от стыда и унижения. Но странным образом, унижение помогло преодолеть страх, Гарри смог сосредоточиться и начал действовать.

«Хорошо, — словно говорил внутренний голос. — Полет на одном двигателе. Для начала нужно опустить нос самолета, чтобы набрать скорость. Нельзя, чтобы она была меньше шестидесяти пяти узлов».

Скорость уже упала до восьмидесяти узлов. Семидесяти пяти…

Гарри схватил рычаги управления и опустил нос воздушного судна. Они, должно быть, снизились на тысячу метров, может, и на все тысячу восемьсот. Теперь скорость была всего семьдесят два узла.

«Проверь давление масла, чтобы можно было изменить шаг винта».

Давление держалось в норме. Гарри изменил угол единственного работающего винта так, чтобы ведущий край был направлен вперед и вбок, против ветра. Падение скорости сразу замедлилось, уже семьдесят узлов… Наконец скорость стала увеличиваться — семьдесят пять, восемьдесят…

Самолет вышел из штопора. Кажется, обошлось.

Обошлось, они не погибнут!

Гарри откинул голову назад и рассмеялся. Он посмотрел на Ригни, выражение лица которого совсем не изменилось. Инструктор по-прежнему спокойно сидел, сложив руки на груди. Его даже не бросило в пот. Ригни просто с любопытством рассматривал своего ученика.

Гарри вдруг почувствовал, что на его брюках спереди большое мокрое пятно. Он не только обделался, но и обмочился. Руки были влажными от пота, а внутренности выворачивало наизнанку. Но самолет летел ровно и уже повернул назад, направляясь к аэропорту. Черт возьми, у него получилось!

Когда Гарри уверенно посадил самолет на взлетно-посадочную полосу, Ригни повернулся к нему. Он по-прежнему молчал, просто смотрел Вагнеру в глаза.

Гарри снова подумал, что летчик видит его насквозь, видит его настоящую сущность, и ему захотелось заплакать. Ему потребовалось какое-то время, чтобы найти силы ответить инструктору взглядом.