Когда ранним утром мы подъехали к Тизою, я и сама перестала дышать. Вот оно – священное место пришествия Рация на землю. След, оставленный лунным обломком, был даже больше, чем я себе представляла. Подо мной простиралась гигантская паутина из каменных хижин, мигающих значков и дорог на бетонных ногах вроде той, по которой ехали мы. Как только железный змей отрыгнул меня и я спустилась вниз по желтой скользящей полоске, то в благоговении припала к плоским камням под ногами.

– О великий Раций! – сказала я, чувствуя, как слезы подступают к моим глазам. – Хонди выпала честь посетить твой оплот! Прости же, что мои грешные ноги ступают по лону твоему!

Я несколько раз поцеловала камни, а когда поднялась, Эванс стал как будто еще в два раза белее.

– В-вот. – Он осторожно протянул мне узорчатую тряпицу. – Это… Для ваших губ. Плитку, разумеется, моют два раза в день, но все же она довольно грязная…

– Ты посмел назвать оплот великого Рация грязным?! – тут же вскинулась я. Эванс испуганно отскочил. – И хватит говорить со мной, как будто меня две штуки! – Раз уж все равно открыла рот, то решила и это ему высказать. – Называй меня Хонди.

Вообще-то правильней было называть меня младшей говорящей, но Первая велела особо не выделяться, и я не хотела, чтобы меня называл младшей человек из Отделенного мира. Как будто он выше меня по статусу, когда на самом деле все наоборот.

– Как тебе будет угодно, Хонди, – сказал он с улыбкой, но внутри не улыбнулся – там у него все дрожало.

Я прощупала его Раций и не смогла сдержать смешок – Эванс уже обливался седьмым потом из-за того, что не знал, как ко мне подступиться. Я совсем не походила на девиц, которым он морочил голову и кувыркался с ними просто так, а не чтобы появились новые маленькие лемуры. Он был мерзкий, как сгнивший дуриан, и я его насквозь видела.

– Нам вон туда, – указал он на крытую зеленую тележку на колесах – электромобиль.

Пока я шла к нему, люди вокруг с интересом поглядывали на меня. А я с таким же любопытством глазела на них. Я заметила, что тут мало у кого мой цвет кожи. Все были какие-то белые, розовые, желтые. Это, наверное, из-за того, что Говорящие искали пару только в пределах Священных земель. И одежда тут у всех была разная и очень-очень-очень странная.

– Хонди, ты изволишь сесть на переднее сиденье или на заднее? – спросил меня Эванс.

– На переднее, – сказала я, и он открыл передо мной дверцу.

Внутри уже находилась женщина с волосами цвета огня.

– Добро пожаловать в Тизой! – весело сказала она. – Позвольте пристегнуть ваш ремень безопасности!

Я не стала возражать, хоть и не знала, что такое этот ремень и где его пристегивают. Женщина сковала меня плоской лианой, которая совсем не пахла листьями и деревом, и я почти испугалась, но Эванс сделал с собой то же самое. Я прикоснулась к его Рацию и ощутила, что в этом нет ничего странного. У них так принято.

Колесная тележка пришла в движение и покатилась по Тизою. Я прилипла к окну и смотрела на все вокруг, пока в глазах не зарябило.

Сперва мы долго ехали по одной прямой улице, потом по другой, а потом начали петлять и подниматься по склону наверх, за пределы божественного лона – туда, где возвышались самые большие хижины, похожие на хрустальные айсберги. Я никогда не видела айсберги своими глазами, но слышала, что их много возле Хладона и Хладоса.

– Пожалуйста, не так быстро, – попросил Эванс женщину, которая крутила колесо.