Я плеснул в стакан и подвинул его к подполковнику.

— Михаил Александрович… — Арцыбашев взял виски, но пить не стал и неожиданно принял строевую стойку. — Сначала разрешите поблагодарить вас за заступничество. Вы… — Он слегка замялся. — Вы очень выручили меня. И если я могу как-нибудь…

— Пустое, — оборвал я подполковника. — У нас своих не бросают. Все благополучно разрешилось?

— Да, Михаил Александрович. Меня отзывали в Россию, а там… — Арцыбашев пожал плечами. — Скорее всего — суд. Посадить не посадили бы, но разжалование и позорная отставка гарантированы. А потом вдруг все резко отменили. А уже здесь я узнал от Пьера, что это вы заступились.

— Хорошо, что все обошлось. А теперь проясните мне, каким образом вы оказались здесь, да еще с сопровождением.

— Поступил приказ, — ответил Арцыбашев, — срочно выдвинуться сюда и взять пансион под охрану. При этом приказано защищать вас даже ценой своей жизни. Все равно от кого. Приказ совпал с моей реабилитацией, и я подумал, что так подействовали ваши угрозы. Увы, что изменилось, не знаю, никто не потрудился сообщить. А лишние вопросы начальству задавать не приучен… верней, отучен навсегда. Ах да… просили еще передать, что вы всегда будете другом для Российской империи и прочие выражения признательности. Этот пансион — собственность российского диппредставительства в Швейцарской конфедерации и, соответственно, является территорией Российской империи. Так вот, он поступает в ваше полное распоряжение на столько времени, сколько вам потребуется.

«Твою мать… — ругнулся я про себя. — И чего вдруг раздобрились? Понятно, что ничего не понятно. Все запуталось еще больше…»

— А что до утечки информации? Я о Пьере.

— Это исключено, Михаил Александрович, — с досадой в голосе сказал подполковник. — Я уже успел провести некоторое расследование. Вы же сорвались в город неожиданно. А после того Пьер никуда не отлучался. Каким образом он успел бы передать информацию? Телефона или почтовых голубей здесь нет.

После недолгого раздумья я кивнул.

— Хорошо. Пока оставим это. Пейте, Александр Александрович, пейте. Кстати, я узнал, что вы собираетесь в Африку. В качестве кого, позвольте поинтересоваться? В частном порядке или…

— «Или», Михаил Александрович, «или». — Арцыбашев одним глотком выпил виски и осипшим голосом, со странной злобой добавил: — По службе. Военным атташе Российской империи в Южно-Африканском Союзе. Официально представляться пока рано, так как приказ еще не подписан государем. Но все уже решено.

— Поздравляю с повышением. Но вижу, что вы чем-то огорчены?

Подполковник вздохнул.

— Увы, Михаил Александрович, ваше заступничество сыграло некую двойственную роль. С одной стороны — меня помиловали, а с другой… — он запнулся, — навсегда удалили из ведомства как человека, запятнанного связью с иностранными службами. Пусть косвенно, но — запятнанного. Формально — повышение, скорее всего, чтобы не раздражать вас, а фактически — почетная ссылка, на край света, куда подальше от Родины.

— Н-да… — Я подлил ему виски. — Даже не знаю, что сказать. Мое желание защитить вас не имело никакой подоплеки.

— За что я вам искренне благодарен. — Арцыбашев неожиданно улыбнулся. — Возможно, в Африке начнется новый этап моей жизни… — Он бросил обожающий взгляд на Клеопатру, прогуливающуюся в садике.

— Я почти уверен в этом… — и про себя ухмыльнулся.