– Что-то пропало? – насторожился Денис.

– Что-то пропало… А что-то и, наоборот, появилось, – загадочно объявил великий князь. Впрочем, он тут же и пояснил, кратко и деловито: – Пропали планы переустройства Польши… Они же и появились. Только другие. В старых была широкая автономия, Конституция, сейм, своя армия, деньги. Все, что обещал государь. В новых же, подложных, – ничего подобного! Никакой автономии и всего такого прочего. Одни губернии, государственный только русский язык.

– Так-та-ак… – озадаченно протянул Давыдов.

– Вот и я тоже вот так вот сказал. – Великий князь желчно усмехнулся. – И главное, в толк никак не могу взять: зачем подменили-то? Ну, восстановим мы старые планы, эти выбросим – делов-то! Зачем понадобилось подменять? Кому в том какая выгода? Ну не понимаю. Не могу понять! Может, ты, Денис Васильевич, меня просветишь, а?

– Может, и просвещу, ваше высочество, – спрятал улыбку Давыдов. – По крайней мере, попытаюсь. Я так полагаю, что эти планы нам подложили, чтобы выкрасть!

– Выкрасть? – Константин Павлович недоуменно выкатил глаза.

– Выкрасть большой толпою… Ну, чтоб свидетели… И тотчас же обнародовать! – быстро промолвил Дэн. – Представляете, что начнется, если вот эти планы – с губерниями и русским языком – будут приняты за истинные намерения государя?

– Бунт! – Великий князь побледнел. – И это еще мягко сказано. Ах, сволочи… Ах, гадюки… Да я вас…

– Ваше высочество… Кто знал о плане?

– Кто? – Цесаревич поиграл желваками. – Да многие. Адъютанты мои, да почти все канцеляристы, писари… Всех допросить! Арестовать! Немедленно!

– Стоп, стоп, стоп, ваше высочество! – немедленно возразил Давыдов. – Эдак мы всех наших вражин спугнем! Потише надо… Понезаметнее…

– Понезаметнее, говоришь? – Великий князь едва успокоился, широкое лицо его все еще покрывали красные пятна. – Ну, давай, давай, рассказывай!

– Мы, ваше высочество, устроим засаду, – охотно пояснил гусар. – Прямо здесь вот, в этом вот здании.

– Засаду? – Константин Павлович азартно потер руки. – А что ж? Неплохо придумано. Злодеи сюда за бумагами явятся, а тут мы их и накроем! – Сказав так, цесаревич хлопнул рука об руку: – Оппа! За ушко да на солнышко, ага.

– Только смотрите, не проболтайтесь, ваше высочество, – на всякий случай предупредил Дэн. – Надеюсь, пока что никто о подмене не знает?

– Ни единая душа! – перекрестившись на висевшую в углу икону Николая Угодника, истово заверил великий князь.

* * *

Давыдова было решено не светить. Великий князь поручил устройство засады своим верным адъютантам, двое из которых затаились под столами в приемной, еще двое прятались в саду, и трое – снаружи, маскируясь под извозчиков. Ожидали, что негодяи явятся ночью, а ночные извозчики подозрения ни у кого не вызвали бы.

Первая ночь, однако же, прошла мирно, о чем Денис был извещен условным знаком – выставленным в окне канцелярии цветком. На следующую ночь тоже никто не явился, и цесаревич, нервно покусывая губы, уже подумывал было снять засаду, однако же…

Утром, с первыми лучам солнца, на улице, как всегда, появились дворники. Двое мужичков с метлами. Рядом с уборщиками катила телега для мусора – длинная, с высокими бортами двуколка, уже полная всякой ветоши, старых газет, коряг и песка.