Утром, с первыми лучам солнца, на улице, как всегда, появились дворники. Двое мужичков с метлами. Рядом с уборщиками катила телега для мусора – длинная, с высокими бортами двуколка, уже полная всякой ветоши, старых газет, коряг и песка. Дворники, позевывая, шоркали метлами и лениво ругались, не вызывая абсолютно никаких подозрений. Они всегда здесь мели именно в это время! Правда, вот телеги обычно не было… Как видно, подъезжала позже – мусор же нужно было куда-то грузить, вывозить. Так что и телега с неприметным рыжебородым возницею никаких подозрений не вызывала… И, как оказалось, зря!

Именно там, в телеге, под мусором, и прятались четверо! Подъехав к окружавшему резиденцию Константина саду, они проворно перебрались через ограду, где и были замечены прятавшимися в кустах акации адъютантами. Злодеи, надо отдать им должное, действовали быстро и ловко. О засаде они не ведали, однако все же что-то пошло не так… Как именно – о том Денису Васильевич хмуро поведал сам цесаревич.

– Вошли нагло, двери взломали ловко. Даже у сейфа возились недолго! Вот… – Великий князь вытащил из ящика стола набор отмычек и протянул визитеру. – Знаешь, что такое?

– Догадываюсь, – покивал Дэн. – Значит, сейф вскрыли быстро.

– Адъютанты доложили – буквально в момент! – Константин Павлович обескураженно развел руками. – Мои парни и моргнуть не успели. Правда, потом не сплоховали, накинулись, но уже в саду… Мои четверо – и столько же злодеев. Злодеи побежали к забору и сразу же начали стрелять. Мои палили, как приказано, в воздух. Бегали по всему саду. Злодеи метнулись к ограде, там спускались веревки. Двое успели перемахнуть, двоих застрелили их же люди – дворники. Прямо через ограду и застрелили. Меткие!

Отпив из графина воды, великий князь продолжил:

– Злодеи сразу же бросились в разные стороны. Кто-то запрыгнул в телегу… Ну, тут и мои. И те, кто извозчики… И десяток казачков!

– Казаки? – удивился Денис.

Константин Павлович расхохотался:

– Казаки! Как же в таком деле без них-то? Так что один только и ушел, возница. Спрыгнул на ходу с телеги, нырнул в проулок – и ищи-свищи! Двоих они же сами убили… А четверых мы взяли! Из них двое – журналисты из каких-то местных газетенок. Божатся, что ни при чем, что ничего красть не хотели, а просто хотели сделать репортаж.

– Ну, ваше высочество… Ради этого все и задумано.

– Insolent! Ах, каковы ж наглецы! Ничего, уж я им устрою. Все выложат!

– А где они сейчас? – дождавшись, когда великий князь успокоится, поинтересовался гусар.

– В карцере при нашей полковой гауптвахте. – Цесаревич вновь потянулся к графину. – В местную тюрьму я их не рискнул. Все эти поляки… мало ли…

– И очень правильно сделали, ваше высочество! – одобрительно покивал Денис. – А что, про гауптвахту тоже, верно, многие знают?

Великий князь со звоном поставил стакан на стол:

– Ну, знают. Не так уж, чтоб многие, но… Адъютанты мои, как же им не знать?

– Казачки еще, – меланхолично напомнил Давыдов. – И вся утренняя прислуга. Скажете, не было зевак?

Наследник российского престола не успел ответить. В дверь кабинета учтиво и настойчиво постучали.

– Да! – раздраженно бросил цесаревич.

Вошел бравый адъютант, полковник. Вытянулся и, щелкнув каблуками, протянул желтоватый листок:

– Срочное донесение, ваше высочество!

– Срочное? Ну, давай… И ступай, ступай, братец…

Великий князь развернул листок… и, не сдерживаясь, выругался грубой нецензурной бранью:

– Все четверо мертвы! Трое караульных солдат убито!

– Но в карауле, кажется, четверо? – насторожился Дэн.