– Поздравляю. Будешь наставлять ему рога?

– Буду, – спокойно согласилась панночка. – Но – в пределах приличий.

* * *

Как и было условлено, через пару дней Давыдов вновь встретился с великим князем. В целях конспирации Константин Павлович принял гусара не сразу, пришлось торчать пару часов в душной приемной, на радость тамошним сатрапам, особенно тому драгунскому ротмистру.

Наконец Денис все же вошел в кабинет:

– Ваше высочество, генерал-майор Давыдов…

– Полковник! – кивая на дверь, визгливо заорал цесаревич. – Сколько раз вам говорить, господин Давыдов? Вижу, вам наплевать на мои слова! Что? Что вы вообще хотите? На фронт? Хм… Садись! Берите перо, пишите… Излагайте свою просьбу. И попрошу – безо всякой партизанщины!

С этим словами великий князь препроводил гусара к окну и понизил голос:

– Ну что? Удалось хоть кого-то выявить?

– Работаем, – скромно промолвил Дэн. – Я бы хотел спросить вас кое о чем, ваше высочество… уж простите мне мою наглость.

– Спрашивайте, чего уж… – Константин Павлович махнул рукой.

– До вас ведь всем польским хозяйством управлял граф Аракчеев?

– Управлял, – неожиданно хохотнул цесаревич. – И, как всегда, железною рукой. Больше вреда наделал, нежели пользы! Это ж Польша! Известные российские ненавистники. Здесь с наскока рубить нельзя, осторожнее нужно. Нет, ты представляешь, Денис Васильевич! На основании одного лишь доноса при Аракчееве поляки могли быть подвергнуты ссылке! Между прочим – безо всякого суда. Я это отменил… и царственный братец мой в этом меня понимает. Сейчас налоги сократим, постои облегчим… Целую польскую армию формируем! Ну, пусть не армию – корпус. Командовать будет Домбровский. Слыхал о таком?

– Слыхал, ваше высочество.

– Еще кодекс, законы дадим полякам… И… – Тут Константин Павлович приложил палец к губам. – Возможно, Конституцию и парламент – сейм! Да-да, ты, Денис Васильевич, не ослышался. Именно Конституцию и сейм! В России-матушке еще ничего подобного нет, а в русской Польше – будет! Вот так-то. Вот такие, брат, дела.

– И дела, я так понимаю, секретные… – покивал Дэн.

– Секретные, да… Да все документы секретные… Ты не забывай, в Вене идет конгресс! Я почти каждую неделю туда езжу, уж приходится! Польский вопрос там один из самых скользких. А документы – вот…

Подойдя к стене, великий князь отодвинул плотную, загораживавшую угол портьеру и с гордостью указал на большой ящик, обитый, похоже, сталью и выкрашенный в светло-голубой цвет.

– Знаешь, что это такое?

– Похоже на несгораемый шкаф, – улыбнулся гусар.

– Сам ты, Денис Васильевич, шкаф! – Константин Павлович расхохотался, отчего круглое и курносое лицо его раскраснелось и стало похоже на простецкую физиономию какого-нибудь крестьянина или извозчика.

– Эта штука называется английским словом – «сейф»! – гордо промолвил цесаревич. – Недавнее изобретение! Обшит сталью. Не горит, не проламывается, ну и хрен откроешь. Ключи – только у меня и у Новосильцева.

Давыдов лишь скептически ухмыльнулся:

– Не хочу пугать, ваше высочество, но к любому замку можно подобрать ключ. Имеются, знаете ли, умельцы.

– Какие еще, к черту, умельцы?!

– Всякие, – без особого почтения отрезал Денис.