– Уходим, живо!

Оттолкнув поднимавшегося по лестнице хозяина, Давыдов бросился вниз. Следом за ним прогрохотали помощники… и Ураковский.

Бежали, скрываясь от предполагаемой погони, опомнились лишь за городом, остановили коляски.

– Вы, Станислав Петрович, как здесь? – наконец, осведомился Денис.

– Собрался в Польшу, знаете ли. – Ураковский застенчиво улыбнулся. – Там у меня оказалось вдруг совершенно неожиданное наследство. Поместье недалеко от Варшавы. Двоюродная тетушка отписала и вот недавно преставилась… Царствие ей небесное. Я-то уж, грешным делом, и думать про нее забыл…

– В Польшу? – изумился Денис. – Однако…

– У меня еще были коммерческие дела в Берлине. Вот и сделал крюк. А теперь… – Станислав Петрович вдруг воинственно сверкнул глазами. – Теперь вот подумал… Ведь все газеты про Бонапарта пишут. Ведь совсем рядом он… Война… Опять война. А мы – русские люди… Так неужели ж… Неужели ж в стороне останемся, отсидимся? Коли уж война?

Денис Васильевич задумчиво покусал ус… А ведь и впрямь! Старый его знакомец говорил дело! Да что там знакомец… Возможность отъезда его, Давыдова, на войну с Бонапартом была специально оговорена с министрами! Так за чем же дело стало? Иль он, Денис, не русский, не гусар? Ураковский – помещик, лицо гражданское, и тот…

Здесь же, под липами, и простились. Всех своих помощников Давыдов отправил обратно в Варшаву с подробнейшим докладом, сам же вместе с Ураковским купили на ближайшем рынке подходящих под седло коней и подались на Шарльлеруа. Где-то там, если верить газетам, собирались нынче войска Наполеона и его соперников – английского герцога Веллингтона и прусского фельдмаршала Гебхарда Блюхера. Именно он разбил французов при Ла-Ротьере и занял Монмартр… Давыдов как раз тогда находился в войсках под верховным командованием старого прусского полководца, и тот хорошо помнил настырного русского полковника, вскоре ставшего генералом. Нынче же…

– Говорите, по ошибке? – Ругаясь сквозь зубы, Давыдов гнал коня по раскисшей от недавних дождей дороге. – А вот поглядим! Ужо…

Ураковский едва поспевал за гусаром, впрочем, именно помещик первым углядел прусский разъезд.

– А ну-ка, Денис, погоди-ка! Да погодь, говорю! Вон, глянь…

Станислав Петрович протянул своему спутнику небольшую зрительную трубу. Давыдов поспешно приложил окуляр к левому глазу и в самом деле заметил невдалеке, за ивняком, всадников…

– Уланы, – вглядываясь, шепотом промолвил Дэн. – Судя по мундирам, пруссаки. Скачут сюда… Что ж, тем лучше! Не будем скрываться. Станислав, у вас как с немецким?

– Гораздо хуже, чем с польским.

– И у меня плохо. Что ж, будем говорить по-французски, русский они вряд ли знают…

Конечно же, подозрительных статских, говоривших на французском языке, молодцы уланы приняли за бонапартистских шпионов. Сим бравым парням, как видно, было невдомек, что половина бельгийцев – валлоны – также говорят по-французски. Впрочем, может, они о том и были осведомлены, просто решили подстраховаться, тем более что эта часть Бельгии в те времена входила в Нидерландское королевство, образованное Наполеоном.

Подъехав, уланы велели обоим подозрительным спешиться, направили пистолеты и пики.

– Какой красивый городок, Станислав! Вы только гляньте, – посмотрев налево, на маячившие вдали старинные стены и башни, восхитился гусар. – Верно, это Льеж?

– Скорее, Намюр.