– Да по мне – пусть и полковничья! – возликовал Дэн.

– Э-э! – Фельдмаршал шутливо погрозил пальцем. – Там непростой полк, Давыдофф… Про «черных» прусских гусар что-нибудь слышал? О! По глазам вижу – слышал. Так поезжай, здесь рядом. Шей уже мундир, на днях выступаем! Да, приказ я напишу…

– С мной вот адъютант. – Поблагодарив, Давыдов вспомнил про Ураковского. – Достойнейший и храбрейший человек, хват.

– Ну-ну, ладно, – махнул рукой Блюхер. – С тобой путь едет. Да особо там не пьянствуйте! Через день-два в бой.

Экипироваться приятели успели за день. Старый фельдмаршал не обманул, приказ написал сразу, так что по прибытии в полк новоиспеченного штаб-офицера с адъютантом встретили… ну, если не как родных, то и без особого ропота.

– У нас тут есть Готлиб, полковой портной, – тут же по прибытии распорядился генерал Терлиц. Высокий, сутулый, он родился в Восточной Пруссии и неплохо говорил по-русски. Был ранен под Аустерлицем, едва не погиб под Фридляндом, Давыдова же знал по словам других – лично встречаться не довелось.

– Зато вот сейчас свиделись, – усмехнулся Терлиц. – Вне строя можете звать меня просто – Макс.

Полковой портной Готлиб Байер оказался молодым человеком лет двадцати пяти и невероятным треплом! Слава богу, он почти не знал русского и французского, впрочем, специалистом был отменным: мундиры сработал за пару часов! Правда, доломаны, ментики у него имелись. Оставалось лишь только слегка подправить, подшить…

Форма у прусских гусар Денису понравилась: черные курки с белой тесьмой, красный ворот и красная же плоская сумка на длинном ремне – ташка, а уж кивер… всем киверам кивер! С белым черепом и костями вместо кокарды! Просто какие-то гусары смерти!

* * *

На следующий день, 16 июня 1815 года, уже с утра слышались грозовые раскаты. Где-то за лесом, у Сент-Амана, показались густые клубы дыма, и шальное ядро, прилетевшее невесть откуда, глухо шмякнулось в сырую землю в нескольких шагах от копыт фельдмаршальского коня.

– Ну что ж, – вытерев тыльной стороной ладони попавшие на лицо брызги, Гебхард фон Блюхер невозмутимо погнал коня вперед. – Похоже, зверь хочет напасть. Именно сегодня, друзья мои. Именно сегодня!

Зверем старый генерал-фельдмаршал называл Наполеона, тот же прозвал Блюхера Старым чертом. Такой вот обмен любезностями.

Серое, затянутое плотными облаками небо, казалось, дышало тревогой. Ближе к обеду разведка донесла о выступлении армии маршала Нея неподалеку, у Катр-Бра. Наполеон, как видно, тоже этого ждал – тотчас же началась канонада, французские ядра разорвались на самой околице Линьи, а вот уже совсем рядом, в лесу, гулко грянули барабаны.

– Французы! – сдерживая коня, улыбнулся Ураковский. – Что, брат Денис, посчитаемся с этой галльской сволочью?

– Вижу, тебе не терпится! – Давыдов рассмеялся, покусывая усы.

Форма «черных» гусар очень шла ему, да, впрочем, и любому. Сочетание цветов – черный-белый-красный – будоражило кровь и психику, недаром Хуго Босс использовал его для эсэсовской формы. Да еще мертвая голова – череп с костями – на кивере! Дэн как-то даже стеснялся, хотя чего уж теперь…

Барабаны становились все ближе, и вот из-за леса с гиканьем вырвалась конница с желтых мундирах – гусары генерала Жокино! Полковник Макс фон Терлиц выхватил из ножен саблю и, что-то закричав, повел гусар в контратаку. Под копытами коней зачавкала земля, исходящая дождевой влагой.