Удар! Звон! Искры! Встретились… сшиблись… сошлись! Кто-то вылетел из седла, кого-то затоптали, кое- кто взвил коней на дыбы… Гулко грянули залпы – подоспела линейная пехота. Снова завыли в воздухе пушечные ядра, засвистела картечь… Поздно уже было картечью, поздно. Уже слились, уже схватись уже непонятно стало, кто где.

Сверкающая сабля Давыдова со звоном ударила вражий клинок. Денис тут же бросил коня влево, отскочил и снова ударил с непостижимой яростью несколько раз подряд, не давая врагу опомниться. Француз в желтом ментике и доломане оказался не лыком шит, не молод уже, ветеран… Наверное, помнил хорошо и Смоленск, и Бородино… И Березину тоже! Или забыл? Так вот тебе, вот!

Осыпая врага градом ударов, Давыдов не забывал про коня – то брал его в шенкеля, то давал шпоры, и все это отключенно, на автомате, словно само собой, не думая, как опытный водитель переключает передачи в автомобиле. Удар – коня чуть назад… Уклонился – коня вперед… Ага, вот вражина замешкался – так бросить лошадь грудью! Сбить!

Француз пошатнулся в седле, замешкался на один только миг… И безжалостный клинок Денис располосовал ему шею и плечо! Брызнула кровь, забрызгала черный с белой шнуровкою ментик… А Давыдов уже летел вперед и тут же схватился сразу с двумя, с разгона отбил удар одного, атаковал другого, приподнялся, завертелся в седле, а затем, резко пришпорив лошадь, бросил ее вперед, тут же взвив на дыбы, развернулся… Широкая желтая спина оказалась совсем рядом… Удар! Немедленный, беспощадный… Черная полоса на желтом быстро превратилась в красную… Второй враг обернулся… слишком уж медленно… Вот тебе, получай! И снова вперед… Как там Станислав? Ага, вот он… бьется! Правда, пеший уже… Видать, не берег коня…

– Держись, брат! Держись!

Пригнувшись, Денис поспешил на помощь товарищу… И тут вдруг трубы затрубили отход! Черт… Нежданно… Однако в бою не своя воля – командующего.

– Отступаем к ратуше! – проскакав мимо, заорал вестовой. По крайней мере, именно так понял Дэн…

Снова раздался залп – организованно отступая, стреляла прусская пехота. Войска отошли к ратуше, и там Денис снова отыскал Ураковского. Тот уже обзавелся трофейной фузеей и отсалютовал приятелю окровавленным штыком!

– Фельдмаршал! – вдруг закричал кто-то.

Повернув голову, Давыдов узрел знакомую сухопарую фигуру верхом на белом коне. Рядом с командующим скакали адъютанты, знаменосцы и барабанщики. Осадив коня у ратуши, фон Блюхер взмахнул рукой и что-то сказал, как всегда спокойно и невозмутимо.

– У французов брешь в Сент-Амане, – как мог, перевел Ураковский. – Фельдмаршал приказывает тотчас же атаковать.

Не успел он это сказать, как Блюхер выхватил шпагу и прокричал свое знаменитое «Фовертс!» – «Вперед!».

Что ж, «черных» гусар уговаривать долго не надо. Правда вот… Вот только вести их в бой оказалось некому – полковника Терлица ранило, и довольно тяжело, вражеская поля угодила ему в бок. Ждать, пока назначат кого-то еще, было некогда… и Давыдов, выхватив саблю, бросил коня вперед и громко заорал:

– Форвертс! За мной, гусарушки! Ур-ра-а-а!

Обходя затаившегося врага с левого фланга, конница понеслась вперед неудержимою лавою, не обращая внимания на вой пуль и картечи.