– А, русский… – Фузилер смачно зевнул, показав крепкие желтые зубы. – Тогда тем более тебя надо вздернуть! За одних ваших партизан, за Березину!

– Один из наших раненых нуждается в помощи врача, – твердо заявил Давыдов. – И чем скорее, тем лучше.

– Скорей бы уж он подох! – Хмыкнув, здоровяк издевательски захохотал и обернулся к маячившим у него за спиной фигурам. – Верно, ребята? Вот уж точно, чем скорее – тем лучше.

Стоявшие позади фузилера «ребята» – французская солдатня – гнусно заржали и, выставив вперед ружья, предложили повнимательней осмотреть «этих прусских гадов».

– У того вон хорошие сапоги. Наверное, они подошли бы и мне. – Один из солдат протолкнулся вперед и без всякого пиетета схватил Давыдова за плечо. – А ну-ка снимай!

Пришлось снять, деваться некуда. Также почти всей обуви лишились и остальные пленники, а тот раненный в голову парень к обеду умер, и пришлось долго упрашивать вольтижеров забрать труп. Сами же пленные его и закопали – дюжий унтер выбрал троих.

– Плохо дело, – вернувшись, со вздохом промолвил невысокий улан, из тех, кто закапывал. – Здесь кругом французы… Рядом, за лесом – какая-то деревня. Нет, не Линьи и не Сент-Аман… Как же ее… А! Ватерлоо! Так ее называли… Ох, видно, несчастливое это названье для нас.

– Это Ватерлоо-то несчастливое? – кое-как поняв последнюю фразу, не удержался Дэн. – Вот уж для французов – точно.

Все замолкли, прикидывая, что делать дальше, как выживать. Кормить пленников никто, похоже, не собирался, и, наверное, нужно было б поскорее отсюда бежать… Что и предложил Давыдов. Естественно – по-французски.

– Бежать? – Какой-то уланский ротмистр развел руками и скептически хмыкнул. – Но это же невозможно! Мы безоружны, среди нас многие ранены и едва смогут идти. А французы здесь – кругом. Да еще из сарая надобно как-то выбраться. Доски здесь хорошие, крепкие. Зубами не перегрызешь.

Дениса поддержал лишь один худощавый сублейтенант из пехоты. Молодой, смуглый, черноглазый, он чем-то походил на француза или, скорей, на цыгана.

– Меня зовут Мориц. Мориц Краузе. Я из Ганновера.

– Ганновер – хорошо, – улыбнулся новому знакомцу Дэн. – Бежать надо!

– Надо! – сублейтенант уверенно закивал.

По-французски он говорил плоховато, но все же понять можно было. С ним-то Давыдов и прошептался до самого вечера, обсуждали побег, предлагая различные версии: сделать подкоп, разобрать крышу или просто позвать да оглушить конвоира. На последнем и порешили – все остальное требовало слишком долгого времени.

Кстати говоря, «на двор» пленников не выпускали, все дела справляли тут же, в углу. Правда, ближе к ночи принесли попить – и на том спасибо.

– Как придет за ведром, бьем его в глаз и бежим, – тихо промолвил Мориц. – Доберемся до леса, а там видно будет. Ночью они точно нас не отыщут. Тс-с! Вон, кажется, идет…

– Я ударю… И – бежим!

Снаружи послышались шаги, и Денис, проворно подобравшись к двери, приготовился отправить конвоира в глубокий нокаут. Уже и пальцы сжал в кулак, как вдруг…

– Денис Васильевич, ты случайно не здесь? – тихо спросили по-русски.

– З-здесь… – моргнув, отозвался Давыдов.

– Тогда выходи, не отсиживайся. И все выходите… Но только тихо… тс-с!

Дверь отворилась, глянула в глаза вышедшая из-за тучи луна.