Впереди грохнули пушки. Просвистели над головой ядра, чавкнули, тяжело упав в грязь. Не дать пушкарям перезарядить орудия… не дать!

Денис обернулся в седле:

– А ну быстрей, братцы! Форвертс!

Вот впереди показались аккуратные домики и церковь – Сент-Аман! Сразу за церковью тускло блеснули стволы. Батарея! Французские артиллеристы поспешно орудовали банниками… еще немного, и…

– Форвертс! Форвертс!

«Черные» гусары Давыдова вынеслись к орудиям вмиг и тут же посекли всю прислугу.

– Туда! – Денис указал на главную улицу… Откуда тотчас же грянул ружейный залп. Убило сразу трех гусар и пятерых ранило…

– В укрытие! – живо распорядился Дэн. – За церковь… Нах кирхен… Нах…

Удивительно, но все его поняли. Впрочем, тут трудно было б сообразить что-то еще.

– Спешиться! – Давыдов спрыгнул с коня, доставая седельные пистолеты. – Приготовить оружие. Пистолеты, карабины… Кто-нибудь может обращаться с пушками?

Денис кивнул на орудия. Его поняли. Четверо гусар подбежали к орудиям, развернули, принялись заряжать…

Тем временем на главной площади Сент-Амана прокатилась россыпью барабанная дробь! Запела труба… Четко печатая шаг, линейная французская пехота пошла в контратаку. Впереди выстроились рослые гренадеры в мохнатых медвежьих шапках. За ними синели мундиры вольтижеров из легкой стрелковой роты. Шли под грохот барабанов… Вот барабаны стихли – резко, по приказу. Гренадеры упали на одно колено, выставили ружья – залп! Грохнули барабаны… Гренадеры поднялись, рассредоточились, пропуская тех, у кого были заряжены ружья… Снова залп! Дробь барабанов… Залп! Из-за церкви голову нельзя было высунуть!

Давыдов обернулся к орудиям:

– Готовы? Пли!

Ахнул картечный залп, сметая гренадеров, враги залегли, затаились…

И вот тогда Денис взметнулся в седло и снова скомандовал:

– Форвертс!

«Черные» гусары бросили коней с места в галоп, понеслись молча, сверкая саблями… Враги не успели поднять голов! И нового залпа им сделать не дали. Впрочем, гренадеры долго сопротивлялись, брали коней на штыки, вольтижеры же поспешно ретировались, сообразив, что действие разворачивается вовсе не в их пользу.

Сент-Аман был взят! С этим сообщением Дэн тут же отрядил вестового. Тот вернулся быстро, передав благодарность командующего и новый приказ – немедленно возвращаться к Линьи, где началась новая сеча.

– Французы наступают, – передал вестовой. – Скорее!

– Форвертс! Вперед!

Уже плавился вечер, и вышедшее из-за палевых облаков ласковое золотистое солнце гладило своими лучами кроны деревьев и французские штыки, угрожающе сверкавшие по всему фронту. За лесом, сразу же у Линьи, все поле было усеяно солдатами! Конница, пехота, артиллерия… Все перемешались, и уже непонятно было, кто где. Налетевший ветер медленно тащил клубы густого порохового дыма куда-то к Карт-Бра, где действовал Веллингтон. Здесь же, у Линьи…

– Да где же, черт побери, командующий? – Бросив коня на невысокий холм, Давыдов внимательно осмотрел округу.

Сильно мешал дым, и все же в его разрывах гусар наконец-то увидел знакомую фигуру на белом коне…

– Вот он, фельдмаршал! На помощь… Вперед!

Давыдов погнал коня, не обращая внимания на канонаду, на гул картечи и пуль. Повинуясь приказу, «черные» гусары неслись вперед, не задерживаясь, не отвлекаясь на мелкие стычки, с ходу пронзая поредевший строй врагов, как нагретый на огне нож пронзает масло.