Толь без труда разгадал смысл высказанного хитроумным ганноверцем: конечно же, он одобряет дело и готов его возглавить, но предлагать главнокомандующему, с которым не ладит, не станет.

Михаил Илларионович слушал Толя без особого, казалось, интереса. Сидел в кресле, положив на стол пухлые старческие руки и поглядывая единственным оком на карту с вычерченными цветными знаками. Когда полковник кончил, Кутузов помедлил с ответом, потом произнёс:

— В диспозиции, Карлуша, необходимо учесть реальные силы французов. Они велики. А потому, чтобы добиться успеха, нужно предусмотреть внезапность нападения. В ней, во внезапности, скрыта победа. Наступать нужно по всему фронту неприятельской позиции, а главный удар нанести в левый фланг. Сюда направь Орлова-Денисова и дай ему десять казачьих полков, да ещё присовокупи армейский корпус кавалерии. И артиллерией обеспечь.

— Может, дать роту донской артиллерии?

— Пусть так. В диспозиции предусмотри, чтобы этот Орлов забрался подалее в тыл французам. Он сделает. — Кутузов словно бы убеждал в том самого себя. — Орлов генерал лихой и надёжный. Только чтоб в диспозиции всё было согласовано да точно выполнено.

— Кому же сие предприятие поручить? — спросил Толь.

Кутузов вздохнул: «Конечно, с этим бы делом блестяще справился Багратион, но нет Петра Ивановича. И умный Барклай, ссылаясь на болезнь, уезжает из армии на излечение. Остаётся Беннигсен…»

— Пусть Леонтий Леонтьевич возглавит… Ты же, Карлуша, тщательно распиши диспозицию, но прежде сам побывай на том месте, особливо где будут наступать главные силы. И после того пиши диспозицию. Наступать надобно не поздней пятого октября. Передай мою волю Беннигсену.

4 октября войска не были готовы к выступлению. К тому же Беннигсен написал в дополнение к основной диспозиции ещё свою и внёс путаницу. В отряд Орлова-Денисова, кроме десяти казачьих полков и кавалерийского корпуса Меллера-Закомельского, состоящего из четырёх полков, он включил также пехотный полк.

— А егеря-то зачем? Известно ведь, что конный пешему не товарищ! — возмутился Василий Васильевич.

— Тут есть ещё один заковыристый пунктик. — Подполковник Мирошников держал в руках беннигсеновское дополнение к диспозиции. — Вот послушайте: «По достижении деревни Стремилово отряду остановиться и ждать выхода пехотных корпусов из леса и начала их действия против неприятеля». А ежели они опоздают и придут после рассвета? Тогда всё предприятие рушится…

— Ладно, Иван Степанович, будем поступать, как велено, — припечатал ладонью о стол генерал. — Объяви всем: завтра повечеру, как стемнеет, тронемся. Распиши порядок движения и сообщи об этом каждому начальнику. Эскадрон Чеботарёва держать в голове, он будет подручным, для разных дел.

Надвигались осенние сумерки, когда командир казачьей бригады генерал Греков доложил Орлову-Денисову о готовности. Отдельно донёс о своих гусарах Меллер-Закомельский. Сын генерал-аншефа и барон, он считал ниже своего достоинства подчиняться казачьему генералу из ополчения, каким был Греков.

Вперёд уже ускакал с дозором сотенный Урюпинский. Он должен был вести разведку и выставлять на маршрутах «маяки», чтобы главная колонна не сбилась с пути. Колонну вёл сам Орлов-Денисов.

Перед выходом казаки проверили подгонку снаряжения и конскую сбрую, чтобы не делать лишнего шума. Но разве его избежишь! Мерно били о мягкую землю копыта, храпели кони. Порой что-то лязгало и поскрипывало в колёсах пушек. Запряжённые парным цугом сильные кони неторопливо тащили орудия и зарядные ящики. В батарее донской артиллерии было шесть орудий. Командовал ими войсковой старшина Кирпичев.