Суворову и не пытались возражать. Даже австрийцы молчали, лишь переминались с ноги на ногу.

— Да-с, господа, Массена ждать не будет. У него сила, и немалая, а сила солому ломит. Только мы не солома… Массена хитёр. И умён. Он вначале обрушится на Римского-Корсакова, что за Альпами, в Швейцарии, и тому не устоять, а потом повернёт свои войска на нас.

Тесёмочки на рубахе Суворова развязались, и в вороте проглядывала сухая морщинистая кожа. Пылавшее лицо, как и шея, было в глубоких старческих складках и морщинах. Во всём виде семидесятилетнего главнокомандующего проглядывалась какая-то противоестественность: старик с немощным телом и пылом разгорячённого юноши, с лихорадочным блеском глаз горячо пытался отстаивать своё.

Рассуждая, он, казалось, проявлял больше беспокойства не за подчинённые ему войска, а за судьбу находившегося за Альпами корпуса, с которым предстояло соединиться.

Стоявший с краю Вейротер, шагнув, щёлкнул каблуками:

— Майне генераль, не исфольте беспокойства. Дизен офицерен, — указал он на стоявших в строю офицеров, — очшен хорошо знайт штрассе, то есть дорог. Они будут вести русский колонн. Ейн колонн, цвей колонн…

Махнув рукой, Суворов прервал его:

— Ейне колонна маршиерен, цвейне колонна маршиерен… Знакомо это. И им, генералам, тоже ведомо. — Он кивнул в сторону русских начальников. — Нужно, чтобы не австрийцы, а генералы знали дорогу. И он, и он, и он, — указывал фельдмаршал на Розенберга, Багратиона, Денисова. — И не только дорогу, но и сами Альпы, где придётся сражаться. Не на прогулку идём, а на бой! На прогулке твои проводники были бы кстати.

— Майне генераль, я имею план маршиерен. Досфольте представляйт?

— Не ломай, подполковник, языка. Изволь объясняться по-своему. Поймём. — И Суворов на чистом немецком языке сказал: — Где ваш план? Показывайте.

Отодвинув на край стола пепельницу, Вейротер разложил лист плотной бумаги.

— Ну-ну, — наклонился над ним Суворов.

План был выполнен искусной рукой. Поперёк листа в тёмно-коричневых размывах краски тянулись Альпы. Там, где краски сгущались, были хребты. Они чередовались с долинами и шли в разных направлениях, создавая иллюзию природного хаоса. Внизу листа через всё это воображаемое гигантское нагромождение гор, обрывов, долин и скал пролегала в замысловатых извивах дорога из Италии в Швейцарию.

Вначале она взбиралась к перевалу Сен-Готард, с него спускалась в долину, к селению Госпиталь, от него тянулась по реке Рейс. В версте от селения реку сжимали нависающие стены каньона, образуя теснину с тропой по карнизу. Потом дорога уходила круто вверх и втягивалась в тоннель, название которому было Урнер-Лох, что означало Урнерская дыра. За «дырой» дорога сужалась, пролегала по краю отвесной стены и выходила к мосту через Рейс: Чёртов мост…

— А это что? — указал Суворов на аккуратно вычерченные стрелки внизу плана.

— Это походный порядок, — отвечал Вейротер по-немецки.

— Вижу. А что тут? Никак обоз?

— Яволь. Так точно.

— Никаких обозов! — Суворов с решительностью перечеркнул вычерченное на бумаге. — И артиллерию тоже отставить.