– Доигрался Аркадий, – вдруг услышала Настя, идя из комнаты на кухню. В прихожей одевались два господина совершенно одинаковой наружности. В хороших костюмах, коротко стриженные, лет пятидесяти, один совершенно лысый, второй – брюнет без единого седого волоса, американского какого-то вида. – Допрыгался парнишка. Эх, молодежь. Куда лезут, куда?

Настя не поняла, который из них говорил, оба стояли к ней спиной и натягивали плащи. С самого утра непрерывно моросил дождь.

– А хороший из него мог бы получиться партнер. Хороший. Да только слишком уж грамотный.

– Да. Мало людей правильных, мало.

Дверь за странной парой закрылась. Господа в плащах исчезли по-английски, не попрощавшись.

Неприятным холодком обдали Настю их слова. Вроде ничего особенного не сказали господа в плащах, но сами интонации, увесистая многозначительность каждого слова. Чего-то они недоговаривали. Чего-то очень важного.

Почему-то Насте вспомнился почти пустой хард-диск папиного компьютера. Видимо, не все им с мамой известно. Или – она бросила взгляд в сторону кухни, где мама, уединившись все с той же Ветой, пила водку, – или мама знает. Но молчит? Что-то с папой не так. А что?

* * *

– Ма, слушай, а что это были за люди, там, у бабушки?

– Какие люди?

Мама уже основательно захмелела. Домой к Волковым приехали после «официальных» поминок самые близкие – неизменная мамина Вета, ее брат, много лет свой человек в их доме, прямо сюда приехал Марк – Куз, как ласково называла его мама. С Кузом папа дружил в юности, потом их пути разошлись, творческая душа Куза бизнес не принимала, он всегда был на вольных хлебах, и теперь, насколько знала Настя, занимался журналистикой.

– Ну, там, помнишь, двое таких... На мафиози похожих...

– Не помню.

– А, были, были такие, – вмешалась Вета. – Я видела. Всю дорогу молчали. Я думала, иностранцы. Нет, на русских мафиози они не похожи, Настя. Ты что? Слишком хорошо одеты.

– А мафиози что, плохо одеваются?

– Не плохо, Настенька, нет, но, как бы это сказать, не совсем правильно. И если даже правильно, то показушничают чрезмерно. А эти – высший класс.

– Так кто же они такие?

– А черт их разберет. Папины партнеры какие-нибудь.

– Кстати, – вмешался Куз. – Калмыкова почему не было? Они же с Аркашей друзья?

– Не знаю, – мама снова налила себе водки. – Последнее время Аркаша с ним не общался, даже называл сволочью.

– Да? – Куз был искренне удивлен. – А я слышал другое. Ко мне тут Калмыков приходил, халтурку подкинул. Говорил, у них с Аркадием дело в гору идет.

– Аркашенька вообще от него отделиться хотел. Лесопилку эту проклятую купил, чтобы дело свое иметь. Без Калмыкова.

– Интересное кино, – Куз почесал бороду.

– А что у вас с лицом? – поинтересовалась Вета.

– С лицом? – Куз потрогал ссадину на лбу и распухший нос. – Подростки, знаете ли, напали. Ужас! Как волчата или как... не знаю кто. Навалились – ничего не сделаешь. Помяли вот. Ребро, между прочим, сломали. Так и хожу со сломанным ребром. Больно, а надо.

– Кошмар, кошмар! Что творится в городе! – Вета заохала, заахала, махнула между делом рюмку водки, закусила огурчиком. – Ты, Настя, будь осторожней. Такая красавица стала, гляди там, не связывайся ни с кем.