Изменить размер шрифта - +
Гвоздь покатился по полу, а мент Кирюша бросился на обнахалившегося спортсмена. «Мафиози» тем временем успел перехватить ногу Кача, которой тот хотел угомонить его окончательно, и крутанул ее вполне профессионально. Кач с трудом вырвался, едва удержав равновесие и не грохнувшись на пол.

Помогла Клипса, подхватив его за плечи. Спина Соски уже мелькала впереди, девчонка запуталась в дверях и толкала их, вместо того чтобы тянуть на себя. Сзади неслись крики, ругань, видимо, там разбирались с толстым и его свитой. Димка отодвинул Клипсу в сторону и, крутя перед собой кулаками, пошел на «мафиози».

– Каратэ, кунг-фу, на хрен, блин, получай, сука! – орал он, и «мафиози», снова придя в растерянность, попал в мясорубку Димкиных рук.

– Давай, давай отсюда, – услышал Димка сбоку голос мента Кирюши. – Сваливай, парень, потом разберемся, сваливай, сейчас, не дай Бог, ОМОН нагрянет, тебя же первого на пол завалят. И девок забирай.

Димка посмотрел на лежавшего на полу «мафиози», на спортсмена, которого тащили в глубь помещения несколько секьюрити, и согласно кивнул.

В машине – они поймали какого-то левака – Качу пришлось дать легкий подзатыльник Соске, закурившей приготовленный заранее косяк и наполнившей тесный салон «жигуля» крепким сладким ароматом марихуаны. Водила удивленно поднял брови и внимательно посмотрел на Кача, сидевшего рядом. Димка повернулся и, вытащив папиросу из Соскиных губ, выбросил ее на улицу.

Он решил взять девчонок с собой. Сегодня ему хотелось забыться по максимуму, и пока, во всяком случае, это удавалось.

В «ночнике» возле дома он купил сигарет, водки, целую кучу мясных нарезок, подумал и взял еще пару шампанского. «Будут дамы», – усмехнулся он про себя. Какие это, на хрен, дамы. Ужрутся сейчас. Палас не заблевали бы.

Он лежал на спине, гладя рукой грудь Клипсы, развалившейся рядом. На его бедрах сидела, то поднимаясь, то вжимаясь в его пах Соска. Лицо ее стало совершенно безумным, животным, видно, трахаться она действительно очень любила. Соска так гримасничала от удовольствия, что у нее снова открылась рана на лбу, и теперь кровь лилась по лицу, капала ей на грудь и на Димкин живот.

«Прямо Тарантино», – думал Димка, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не кончить и продлить удовольствие.

 

Глава 8

 

Ржавый, с обшарпанными бортами буксир, накренившись на правый борт, торчал из мутной воды Фонтанки. Настя смотрела на него, перегнувшись через парапет набережной. «Муромец» – было написано на борту большими гордыми буквами. Вид этого полумертвого чудовища навевал такую тоску, что хотелось закрыть глаза и отвернуться. Настя так и сделала.

Куз назначил ей встречу здесь, напротив цирка. Он был пунктуален, но Настя пришла раньше, не рассчитав времени. Последние несколько дней она вообще ничего не могла рассчитывать.

Она не проронила ни единой слезы на похоронах мамы. На поминках, что устроили Вета и Куз, тоже сидела молча, с отсутствующим видом, словно все происходящее ее не касалось. Куз попросился тогда переночевать у нее под тем предлогом, что не успевает на метро, но все было шито белыми нитками. Он просто боялся оставить ее одну. Она ловила на себе его взгляды, очень похожие на взгляды врача, который изучает тяжелобольного пациента, не решаясь сообщить ему о роковом диагнозе. Актер из Куза никакой. Все на лице написано.

Насте же было все равно – ночует у нее Куз, не ночует. Если ему так легче, пусть хоть поселится.

Мыслей не было никаких. Ни в какую школу, конечно, она не ходила. Зачем ей школа? Дня три сидела дома, не выходила даже за сигаретами. В холодильнике еще кое-что было, и Насте пока вполне хватало. Однажды, приготовив себе нехитрый обед из консервов и кофе, она невольно обнаружила, что аппетит у нее не пропал.

Быстрый переход