Изменить размер шрифта - +
Волосы черные, до плеч.

– А что вы здесь делаете? – спросила Настя первое, что пришло в голову.

– Толстый! – крикнула Люба парню. – Ты что здесь делаешь?

– Оттягиваюсь, – важно ответил Толстый, никак не соответствующий своей кличке. – А ты? – он посмотрел на Настю.

– Я? Я вроде бы тоже.

– Где это тебя так разрисовали? – Люба смотрела на покрытые синяками Настины руки. Рукава рубашки были закатаны, и миру открывалось довольно неприятное зрелище.

– Где? – Настя потрясла головой. Голова не болела. – Так, случайно. А вы кто?

– А ты кто? – спросил в свою очередь Толстый.

– Настя.

– О, прикол! Ништяк! Все сказано! Настя! Очень приятно!

– Заткнись, пидор! – резко оборвала его Люба.

– Иди на хуй, – лениво огрызнулся Толстый.

– Ночевать-то есть где? – спросила Люба.

– Есть.

– Далеко?

– А мы где?

– Отлично, – Люба похлопала ее по плечу. – Молодец. Наш человек. Удолбалась в умат. С родителями живешь?

Настя хотела было сказать правду, но что-то ее остановило. Хватит с нее вчерашней истории.

– Да, – просто сказала она.

– Ништяк. И как они? Ничего? Ну, я в смысле кайфа?

– Ничего, – ответила Настя, не совсем понимая, о чем идет речь.

– А деньги тебе нужны?

– Деньги?

Настя с трудом поддерживала нить беседы. Ей было очень хорошо, впервые за последние ужасные сутки она полностью расслабилась, не нужно было притворяться, играть, контролировать себя, следить за каждым жестом и словом. Хотелось говорить, рассказывать, она вспомнила массу замечательных, жутко смешных историй, и в то же время можно было и не говорить – такой покой воцарился в душе. О чем это она? О деньгах? Что-то не похоже, чтобы у Любы были деньги.

– Деньги? – Настя полезла в карман. – Да у меня этих денег...

Однако, кроме ключей и смятого паспорта, недавно полученного, но уже имевшего более чем несвежий вид, в карманах ничего не было. Она вспомнила вдруг, что была у нее еще и сумочка, маленькая такая... Забыла... Где-то забыла...

– Не ищи, – вдруг сказала Люба. – У тебя было немного, я взяла. Вмазку-то на халяву никто не даст. Сама знаешь.

– А сколько там было? – спросила Настя. Она не помнила, оставляла деньги этим бандитам или нет. Если нет, то тысяча должна была остаться. Хотя кто сейчас ей скажет – были у нее доллары, не были. Конечно, у бандитов все.

О том, что с ней произошло ночью в бандитском притоне, Настя помнила весьма смутно, и ей хотелось об этом скорее забыть. Уж очень страшными были воспоминания.

– Все твои деньги ушли. Извини. Жизнь тебе спасали. Без нас кеды бы уже отбросила. На лестнице.

– А что вы тут делаете-то? Живете? – спросила Настя. О деньгах ей говорить не хотелось.

– Ага, – ответил Толстый. – Делать нам больше не хрен, жить тут. Счас придут хозяева, мы и свалим.

– А кто хозяева?

– Инвалид один. Увидишь. Работу закончит и придет, – сказала Люба. – Так деньги-то нужны?

– А что, у тебя их много?

– Просто работу хочу тебе предложить. Ты сегодня что собираешься делать?

– Сегодня? Домой, наверное...

На самом деле ей никуда не хотелось ехать. В кармане ни копейки, значит, надо как-то крутиться, добираться ночью до Приморской.

Быстрый переход