Изменить размер шрифта - +
 – Вставай, жертва перестройки. Поехали.

– А куда?

– В приличное место, блин, отмоешься...

 

* * *

Оказалось, что подвал, в котором они сидели, находился в двух шагах от метро «Новочеркасская», в квадратных дворах добротных сталинских домов не первой свежести. Толстые стены, широкие лестницы, просторные подвалы и высокие чердаки. Есть, где преклонить голову потерявшим все в суматохе перестройки, опустившимся, спившимся, сломавшимся на наркотиках, проворовавшимся гражданам великой страны. И их детишкам. Это вам не хрущевки. Здесь жить можно.

Ухоженная «пятерка» с молчаливым мужиком, похожим на старой закваски кадрового рабочего из фильмов шестидесятых годов, довезла их до кирпичной девятиэтажки на проспекте Металлистов.

– Сейчас мы тебя в порядок приведем, – сказала Любка, захлопывая дверцу машины. С водителем, которого между собой они называли «Боров», Любка и не думала прощаться.

Они поднялись на девятый этаж, прижавшись друг к другу в тесном лифте. Место там еще было, но стоять в овальной луже совершенно очевидного происхождения никто не хотел.

– Блин, Толстый, порядка у тебя в доме нет.

Они вошли в стандартную трехкомнатную, не слишком роскошную квартиру.

– Это что, все его? – шепотом спросила Настя у Любы в прихожей, когда Толстый прямо в ботинках протопал в комнаты.

– Нет. Пошли в ванную, я тебе все объясню. Нам тут засиживаться нельзя. Скоро гости придут.

В ванной Настя потеряла равновесие и едва не расшиблась в кровь о покрытую черным кафелем стену. Ей пришлось сесть под струей горячей воды и отдать свое тело ловким рукам Любки, которая, раздевшись, тоже залезла под душ вместе с ней и теперь терла ее мочалкой.

– Так чья это квартира-то? Кто там еще придет? – спрашивала Настя.

– Квартира... Сняли квартиру, – наконец ответила Любка. – Для нас с Толстым.

– Кто?

– Кто-кто. Сутенер. А ты как думала?

Настя нисколько не удивилась. Ну, сутенер. Любка проститутка. Ну и что? А кем еще она могла оказаться? Чего ее в подвал-то понесло? Ширнуться да и по делам дальше. Молодая она, конечно, чересчур молодая.

– А Толстый-то что?

– Толстым тоже интересуются. Толстый иной раз больше меня зарабатывает. С рынка любители есть. Снимают парня.

– А он? Он что, голубой? Да? Такой маленький?

– Ну и что? – Любка зло сверкнула глазами. – У тебя вот папа-мама, чуть что, всегда придешь домой, папа, дай покушать. Не пьют они у тебя?

– Нет.

– Нет. То-то и оно. А мы с Толстым сколько лет уже одни. Папаша квартиру пропил, а где он сейчас, не знаем. А Толстый, прикольный парень, потерплю, говорит, надо бабки зарабатывать. Зашибает побольше тех обсосов, которых ты в подвале видела. Эти – машины моют. Сопляки. А с Толстым не здороваются. Западло им, видите ли.

– Так вы что, родственники?

– Ну да. Он мой брат.

– А-а... Слушай, а этот Инвалид, он кто?

– Инвалид? Лучше не спрашивай. Инвалид очень крутой. Его не цепляй. Если жизнь дорога.

– Этот мальчонка крутой?

– Крутой, – ответила Любка. – Он, считай, почти что бригадир. У него такая крыша – закачаешься. Он в метро работает. С нищими. Ты не смотри, что он так одет. На работе же. Он будь здоров парень! Я его боюсь.

– А маленький такой.

– Ни фига не маленький. Ему лет тридцать.

– Сколько? – Настя расхохоталась. – Тридцать? Ты чего?

– Ну да.

Быстрый переход