|
Этот – зверь. Покруче Мони.
– Ладно, – задумчиво сказала Настя. – С ним ясно. Кузу что будем говорить?
– А что за Куз?
– Господи... – Настя даже остановилась. Ей казалось, что они с Димкой знакомы уже тысячу лет. А ведь он ничего не знал о ее жизни. Прошлой жизни.
– Слушай, я и забыла, что вы не знакомы. Ладно, ты сиди молчи, я сама с ним разберусь.
Пропуск в редакцию им был выписан, они поднялись на третий этаж и вошли в кабинет.
Димка, как и договорились, помалкивал, а Настя рассказывала о последних событиях. Пока она говорила, Куз несколько раз тайком наливал себе в маленький стаканчик из стоящей под столом бутылки.
– В общем, я думаю так, – сказала Настя, осмелев напоследок. – Вы, Марк Аронович, позвоните Калмыкову и скажете, что папа оставил вам письмо, из которого вы кое-что узнали. О деньгах, например. И назначите ему встречу на лесопилке.
– А почему ты думаешь, что он поедет на лесопилку, а не пошлет меня подальше? И не грохнет потом?
– Видите ли, дело в том, что без него мы не найдем этих денег. Можете сказать, что хотите купить лесопилку или что отец отписал ее вам, что вы пайщик, ну, я не знаю, придумайте что-нибудь, вы же писатель. Журналист.
Куз помолчал, снова вытащил из-под стола бутылку, налил себе стаканчик, выпил и наконец произнес:
– Так... Значит, ты, Настя, организуешь преступное сообщество. И вы, молодой человек, и я – бойцы. А ты, Настя, пахан. Ну-ну, всю жизнь мечтал о живом деле.
Он подумал еще, посмотрел в пустой стакан.
– С этой сволочью надо, конечно, рассчитаться. Только ты представляешь себе, чем все это может кончиться?
– Представляю. Все будет нормально, – ответил за Настю Димка. – Я в этом варюсь уже не первый год. И не такое на моих глазах проделывали. А этот ваш Калмыков – за ним никого нет. Он – одиночка. Не мы, так другие его прищучат.
– Одиночка... А ты уверен?
– Да.
Куз хотел что-то еще спросить, но телефонный звонок оборвал его на полуслове.
– Алло, – сказал он. Потом, растерянно взглянув на Димку, передал ему трубку. – Это вас.
– Я слушаю, – ответил Димка, молча выслушал то, что ему говорили, сказал «Окей» и отключил связь.
– Ну что? – Настя схватила его за руку. – Это он?
– Он. Сегодня вечером приедет к тебе. Сначала позвонит, надо будет его встретить. Он согласен.
Настя посмотрела на Куза.
– Ну, что? Едете с нами?
– Да, – ответил журналист, – еду, – он выкатил из-под стола пустую бутылку. – А то иначе мне, пожалуй, это дело не бросить.
* * *
Вечером у Насти состоялся «военный совет». Инвалид приехал с охраной. Здоровенный лоб, которого хозяин называл Геной, молча сидел возле дверей, не участвуя в беседе. Инвалид был одет очень прилично: брючки, рубашечка. Все, как заметила Настя, дорогое, но не броское. Просто хорошая, добротная одежда.
– Ну, что... – Инвалид внимательно оглядел собравшихся. – Я готов взяться за это дело. Мы выяснили кое-что. Разберемся, короче. Как вы это себе представляете?
– Надо, чтобы он приехал в лес. Место я покажу, – сказала Настя. – Там лесопилка. Никого нет. Это участок моего папы. Он его купил.
– А на хрена туда-то тащить? – строго спросил Инвалид.
– Надо. И... – Куз с удивлением поднял брови, услышав, как вмиг отвердел Настин голос. |