Изменить размер шрифта - +
Единственный сын богатых родителей, умерших от рака, когда ему еще и не было шести лет, Инвалид сохранил все эти вещи благодаря бабушке, ухаживавшей за больным с детства внучком. Бабушки давно уже нет, а внучек нашел себе вполне приличную, на его взгляд, работу.

– По штуке за рыло, – сказал Винт. – Есть у тебя бросовый материал?

– Найдется, – ответил внук любвеобильной бабушки. – Есть пара доходяг.

– Вот и спишем их.

 

* * *

Пегий ехал на своей верной «девятке» домой. Вернулся Калмыков, и сегодня у них была серьезная беседа. Мони больше не было, и теперь на Пегого легли новые обязанности. Зато и новые деньги маячили на горизонте. О каких Пегий, работая с Моней в паре, и не мечтал. Думал, что нашел в жизни свой ручеек, возле которого и просидит спокойненько до самой смерти. Его в принципе все устраивало, и он привык к стабильному, вполне сытному навару. Но теперь... Теперь Калмыков предложил ему стать его замом в «Крабе». Заведение укрупнялось, расширялось, требовались люди.

Он, как обычно, свернул на углу Невского и Марата, и, как обычно, здесь образовалась небольшая пробка. Впереди маячил раздолбанный «Москвич». Пегий едва успел тормознуть, чтобы не въехать в его бампер. Повезло. А то хлопот не оберешься, эти совки такие занудные. Начнут вонять. Нервы портить.

Вечно здесь пробки. Каждый день ездит, каждый день на одном и том же месте. И пацаны те же, с тряпками и аэрозолями. Вот и сейчас подскочил один, худющий, в лохмотьях, пацан лет тринадцати, дохлый какой-то. Наверняка уже года два плотно сидит на игле. Сразу видно.

Парень взмахнул рукой и залил мутной жидкостью из баллончика лобовое стекло. Пегий не заметил, как у стоявшего впереди «Москвича» приоткрылась дверца.

«Вот сука, – подумал Пегий, – пока своей тряпочкой сотрет... Что за гадость у него...» Тут он с удивлением увидел, что парень, улыбаясь, стоит у бокового окна. Вдруг он вытащил из-за пазухи пистолет и поднес его к самому виску Пегого, протянув руку поверх опущенного стекла. «Кажется, меня собираются убить», – это была последняя мысль Пегого.

Бросив пистолет в машину, парень подошел к приоткрытой дверце «Москвича», стоящего впереди, но в салоне джипа что-то щелкнуло, и юный наркоман рухнул на асфальт с дырочкой между бровей.

Пробка рассосалась быстро. Машины объезжали застывшую посреди дороги «девятку», поругивая отечественное автомобилестроение, и при виде лежавшего на асфальте паренька брезгливо морщились. Развели бомжей в городе, не проехать, не пройти...

 

* * *

Коня Калмыков сегодня отпустил. Они о чем-то долго беседовали с Пегим, потом Пегий уехал, а шеф сказал, что работы сегодня не будет, и попросил приехать завтра пораньше.

Конь заехал в супермаркет, купил продуктов, свободный вечер надо использовать по полной программе. Нужно позвонить Катерине, это безотказный вариант. Калмыковских проституток он не любил. Зачем проститутки, если есть отличная баба, чистая и пригожая. Даже любит его. По-своему.

На лестнице спал какой-то забубенный алкаш. Конь брезгливо перешагнул через него, подошел к двери своей квартиры на последнем, пятом этаже крепкого, недавно отремонтированного дома по улице Чайковского – отличный район, тихий, хоть и центр, дома прочные, стены толстые, слышимость нулевая.

Тишину нарушил дикой силы удар по затылку и грохот. Это было последнее, что Конь в своей жизни услышал.

Ленчик, как и было приказано, бросил пистолет – дешевка, сделанный в Китае из каких-то левых сплавов, почти одноразовое оружие, говна не жалко – и побежал по лестнице вниз. Через три проходных двора его ждет в автомобиле Винт, который даст ему остальные пятьсот баксов.

Быстрый переход