Или, скажем, вещие сны. Он видел такие.

Кухня тесная. Электрическая плитка. Мама варит кашу. У мамы каша. Рама лама кашу ра. А бутылка с молоком нечаянно опрокинулась, и разлилось у деревянной ножки молочное Каспийское море.

А утром опять: кухня, электрическая плитка, мама варит кашу, у мамы каша, рама лама кашу ра. И, пожалуйста, — опять у ножки стола чудесно растеклось молочное Каспийское море.

В информационно-аналитическом отделе такие штуки именовались инверсиями.

Конечно, инверсия. Как ещё назвать тёмное чувство ужасной беспомощности и невозможности? Ведь не дотянешься до девушки с книжной обложки? Академик Будкер тоже, наверное, это сильно чувствовал, потому и шутил с сёстрами Хомячками — Лерой и Люсей. А они, наверное, давно уже стали старушками.

Ах, хорошо! И боль постепенно ушла, растворилась.

И так легко, так светло стало на душе, что думать теперь хотелось вовсе не об умном академике Будкере, и даже не миловидных сёстрах Хомячках, а о той, о другой девушке, о Зине — которая с обложки.

«Над столом на деревянной полочке стояли две берестяные чашки…»

Навалившись спиной на тёплую корягу, лейтенант Смирнов с наслаждением следил, как бесшумно и медленно распускаются в мутноватой морской воде дымные струйки, нежные шлейфы тонкого взбаламученного песка, как невидимое и неслышимое течение крутит шапочки мутной пены.

Кровь дракона

1

Даже во сне стояло над Смирновым смутное мерцание, дымка нежная, рык доносился издали — низкий, тревожный.

«Мория!»

«Даин, Даин!»

Непонятно о чём, но страстно, страшно в ночи кричали.

Звёзды густо высыпали над мрачным кострищем, над кирпичными руинами, мир казался плоским, как до всеобщей истории. Поднимись вода хотя бы на сантиметр, ничего в мире не останется, кроме чёрных зеркал. И тогда затрубит рог. И злобный волк Фенрир поглотит Солнце. И всплывёт из глубин змей Ёрмунганд. И великан Сурт взмахнёт пылающим мечом, когда пыхнёт на него летящий над лесами дракон — дымом и смрадом.

Да нет, нет! — спохватился Смирнов.

Какой Ёрмунганд? В Сибири драконы не водятся!

Разве что занесёт какого там из Китая. А так у нас всё в порядке. Все спящие царевны надёжно упрятаны в толстых ледяных линзах, как в хрустальных гробах. Тёмные волосы, зелёные глаза.

2

3

Из нежных зарниц деревянная лодка бесшумно выдвинулась.

Отведя туман рукой, дева речная глянула: «Ты что делаешь?»

Ответил обдуманно: «Ход времени изучаю».

Дева речная вспыхнула: «Ты же в воду смотришь, на рыб».

Смирнов ответил так же обдуманно: «Они и указывают ход времени».

Покачала головой: «Ну, пусть так. А какое у тебя семейное положение?»

Смирнов промолчал, тогда недоверчивая дева речная подвела итог: «Врёшь ты всё».

И сразу невидимый, как гром отдалённый, прокатился над низким — морем и над низким островом глухой страшный рык — может, правда, случайного дракона из Китая в Сибирь занесло. В безумных вспышках зарниц, будто занавес разорвали, треск понесло, — невидимая скотина портила воздух.

4

Влюбиться бы по-настоящему.

Все в этой жизни хотят большой любви.

Вот в жизни лейтенанта Смирнова была, например, Юля.

Эта Юля твердо считала, что молодой человек всегда и везде обязан придавать девушке значительность, подчёркивать её миловидность, ясность ума, нравственную неприступность. По этой причине ужинать разрешала себя водить только в дорогой ресторан «Мао», куда её одну не пускали.