— Мне казалось, мы всё обсудили, — не отрывая глаз от планшета, произнёс Севастьянов.

— Ну, видимо, не всё, — ответил я и, подхватив стул, уселся напротив. — Что с цитаделью?

— Не понял? — Я наконец завладел вниманием офицера.

— А что непонятного? Мне нужно попасть внутрь, но на входе стоят два цербера.

— Всё верно. — Он откинулся на спинку. — На территории лагеря полно посторонних, поэтому вход в цитадель разрешён узкому кругу людей.

— В состав которых я не вхожу.

— Так уж вышло, — развёл руками полковник.

— А ничего, что я бегаю по всей округе в поисках остатков древней цивилизации и, пожалуй, больше вашего переживаю за сохранность нашей территории?

— А ты ничего не попутал? — ледяным тоном спросил Севастьянов. — Тебе слово «субординация» ни о чём не говорит?

— Мне нужно попасть внутрь.

— Зачем?

— Там могут быть ответы.

— Я дам знать, если они появятся.

— Давайте начистоту: это из-за моих отношений с Адой?

— Как один из факторов.

— Значит, есть ещё?

— Теняев, ёб твою мать…

— Я б вас папой называл.

— Что?

— Если бы вы спали с моей матерью, я бы вас папой называл, — разжевал ему я. — Выпишите пропуск и на ближайшие сутки забудете о моём существовании.

— А давай-ка я лучше вызову охрану и закрою тебя на гауптвахте.

— Вы могли бы давно это сделать, тем не менее сидите и терпите моё хамство. Я вам нужен, и мы оба это понимаем. Так что давайте опустим лишнюю болтовню, на которую у нас попросту нет времени, и перейдём сразу к сути.

— Суть в том, Теняев, что ты неуправляем. Кто даст гарантии, что твоя подружка не прознает о том, что находится за теми дверями?

— Моего слова будет достаточно?

— А оно имеет вес?

— Товарищ полковник, в местах не столь отдалённых я бы непременно спросил с вас за эти слова. Так что давайте обойдёмся без подобных выпадов.

Севастьянов уставился на меня немигающим взглядом, а затем выдвинул ящик стола и бросил на стол пластиковую карточку.

— Надеюсь, мы больше не вернёмся к этому разговору, — изрёк он и снова уткнулся в планшет. — Свободен.

Я поднялся со стула, вернул его на место и покинул кабинет начальства. Обратный путь много времени не занял, и вскоре я припечатал ладонью одноразовый пропуск к груди солдафона, стоявшего на входе в цитадель.

Дверь распахнулась, едва я к ней приблизился. Внутри сооружение не выглядело внушительным: обычный коридор, стены которого отделаны тем самым странным металлом. Он всегда был тёплым на ощупь, а ещё напоминал кожу. Не в смысле человеческую или какую-то живую, а ту, из которой шьют одежду и обувь. Однако на стук он отзывался именно как металл, с характерным звоном.

Стоило перешагнуть порог, как стены, пол и потолок заиграли яркими красками голограмм. Я замер у одной из картин. На ней был изображён железный воин, точь-в-точь такой, как мой роботизированный костюм.

Собственно, именно это и привлекло моё внимание. И как только я его заострил на изображении, оно тут же ожило, демонстрируя мне возможности костюма. В целом, бо́льшую часть я уже изучил методом научного тыка. Но будь у меня перед глазами нечто подобное до схватки, ситуация могла пойти совсем по другому сценарию. Кое-чего о нём я всё же не знал. Например, о возможности определения уязвимых мест противника, автоматическом уклонении, а также некоторых аспектах в управлении подопечными роботами.

От просмотра меня оторвал голос Семецкого.

— Евгений! Ну наконец-то. Я уж думал, вы обо мне забыли.

— И почему я не удивлён? — пробормотал я, а затем уже нормальным голосом добавил: — Юрий Михалыч, ну как можно⁈ Как вы здесь, живы-здоровы?

Честно говоря, выглядел профессор не очень.