Конечно, я понимал, что это всего лишь броня, которой управляет пилот, но что-то не давало мне покоя. Может быть, понимание того, что он тоже живой и способен всё чувствовать? К тому же, как назло, в памяти всплыл случай с Жухлым. И речь вовсе не о питомце, а о том, как мне пришлось вскрыть товарища.

Мне срочно требовалось как-то отвлечься от всего этого дерьма…

— Помнишь, когда мы были в той пещере? — завёл разговор я.

— Такое, пожалуй, забудешь, — хмыкнула Ада.

— Он говорил нам о какой-то династии трёх. Как думаешь, что он имел в виду?

— Ну ты нашёл о чём поговорить. — Ада оседлала меня и уставилась прямо в глаза. — Почему ты вдруг об этом вспомнил?

— Я и не забывал, — дёрнул плечами я. — Думаю об этом с тех пор, как мы начали восстанавливать эту базу. И честно слово, никак не могу понять, о чём тогда говорила та машина? Я уже перебрал все возможные варианты. Вначале я решил, что речь шла о нас: о тебе, мне и Семецком. Но то, что я знаю сейчас, внесло в эту теорию серьёзные коррективы.

— Например? — заинтересовалась она.

— Например то, что это Семецкий нас сюда затащил. И сделал это целенаправленно.

— Не верю, — помотала белокурой головой Ада. — Как он мог повлиять на полёт наших кораблей? А Китай? Ты серьёзно полагаешь, что на столько консервативное государство позволило бы кому-то вмешаться в их космическую программу со стороны? Канада вообще находится на другом континенте!

— Всё дело в навигации, — попытался ответить я. — Я не учёный и не политик, мне сложно всё это объяснить, но без определённых знаний навигации в космическом пространстве вы бы и близко не подобрались к Элпис. Как вы вообще получили доступ к информации об инопланетных технологиях?

— Боюсь, я не смогу ответить на этот вопрос. И не потому, что меня сдерживает подпись на документах о неразглашении. Я просто не знаю. Я всего лишь пилот.

— Хорошо. Скажи мне как пилот: ты действительно управляла полётом?

— Разве что… Нет, кажется, нет… Я не помню… — Она удивлённо уставилась на меня. — Я вообще не помню, как проходил полёт.

— Самое странное, что этого не помнит никто, но все принимают его как должное. А что, если мы вообще никуда не улетали?

— Пха-х… Ха-ха-ха, — расхохоталась Ада. — Как это — не улетали? О чём ты говоришь? Да здесь всё не так как на Земле: животные, деревья, птицы. Даже сам воздух — и тот не похож! Сколько человек вы потеряли, когда сели на этой планете и сделали первый вздох?

— Много, — согласился я.

— А саму посадку ты помнишь?

— Да, — выдохнул я. — Но я её не видел. Был какой-то гул, трясло и всё такое… Ладно, допустим, мы всё-таки улетели с Земли и провели весь полёт в капсулах искусственного сна, по этому ничего не помним. Речь вообще не об этом. Семецкий…

— Я поняла, — кивнула Ада. — Он виноват в том, что все мы оказались здесь. Но исправить это уже не получится.

— Я не хочу ничего менять, — улыбнулся я. — Мне просто хочется разобраться во всём этом. У нас ходили слухи о том, что вы завладели этой технологией за счёт промышленного шпионажа. Это как раз объясняет, как мы все оказались здесь и какое отношение к этому имеет Семецкий.

— Я не могу тебе ничего на это ответить. Возможно, так и есть.

— Уверен, что это так. Профессор получил свою дозу нанитов ещё на Земле. И только с их помощью смог разобраться в технологии древних.

— Откуда ты это знаешь?

— Севастьянов сказал.

— И ты ему веришь?

— Да, потому что все факты указывают на это.