— Ты как? — Я подскочил к Аде и обнял её за плечи.

— Нормально, — выдохнула она. — Спасибо.

— Что произошло? — начал допытываться я.

— Не уверена, но, кажется, он пытался показать нам, что нас ожидает, если мы продолжим работать на ту машину.

— Показать?

— А ты разве ничего не видел?

— Нет… — ответил я, но вдруг задумался. — Не уверен… А что видела ты?

— Лагеря по типу тех, что строила фашистская Германия. Люди вели себя, словно машины. А потом… Они убивали друг друга, что-то доставали из мёртвых, и всё это без каких-либо эмоций. Я не знаю… Всё выглядело как во сне, я даже боль ощущала. Это странно…

— Странно другое. — Я почесал макушку. — Совсем недавно мы его трели и близко не понимали. Но ведь в библиотеку мы не входили.

— Может, он смог под нас настроиться?

— Не нравится мне всё это, — свернул на другую тему я, но Ада этого ещё не поняла.

— Разве плохо, что мы начали его понимать?

— Я не об этом, — поморщился я. — Речь о машине, о компьютере древних. У меня всё ещё не складывается картинка. Зачем он заманил нас сюда? Какое отношение к этому имеет Семецкий? Каким боком здесь они? — Я указал кивком на мутанта. — И что, чёрт возьми, всё это значит?

— Как я поняла, они хотят уничтожить его, тот компьютер. Он сказал, что мы его пробудили, а значит, до нашего появления на Элпис он находился в спящем режиме. Если то, что ты говорил о Семецком, верно, то мы привезли с собой рабочий прототип нанитов, который и пробудил машину.

— Затем компьютер выпилил семьдесят процентов переселенцев, — продолжил я. — Ваших — так вообще почти всех. Странный ход, тебе не кажется?

— Там, в пещере, он сказал, что они представляли опасность восстановлению династии трёх. — Ада вновь вернулась к вопросу, который постоянно ломал мне мозг. — Может, он говорил как раз об этом? — Девушка тоже кивнула на мутанта. — Кажется, он называл их деградантами.

— А что, если дело в том, что наниты в них не приживались? — предположил я. — Как раз те самые изменения в ДНК. Иными словами — мутации.

— Ты думаешь о том же, о чём и я?

— Наверное, — пожал плечами я. — Похоже, местные люли восстали против власти машины и каким-то образом смогли её победить. Проигравшая сторона свалила на другую планету, но знаний и технологий оказалось недостаточно для возрождения былой цивилизации.

— Нет, постой, — вклинилась в рассуждения Ада. — Компьютер сказал, что на ковчег пробралась скверна, я это точно помню. Скорее всего, мутации победили нанитов, но под воздействием экосистемы Земли не смогли развиться так, как у местных.

— А спустя несколько тысячелетий Семецкий спустил с орбиты забытые технологии. Наниты завладели его разумом — и вуаля! Теперь мы здесь, и всё пошло по новому кругу.

— А теперь вопрос, — задумчиво пробормотала Ада. — На той ли мы стороне? Кстати, я уже давно обратила внимание, что они никогда не атаковали нас, в смысле людей. Эти монстры всегда нападали на базу, но нас не трогали.

— Скажи это тем, кого мы закопали за цитаделью, — хмыкнул я.

— Серьёзно? Да там всего десяток погибших. Подумай сам, что было бы, атакуй они не цитадель, а именно нас. А в первую волну? Да там даже раненых не было.