«Или ты потерял память, Змей, как и Эрида – силу. – Его мысли подкрепляла нешуточная уверенность. – Или, быть может, ты – всего лишь наследник? Нет, – сам спросил и сам же ответил симбионт. – Он никогда не передал бы своё детище даже родному сыну. Так кто же ты, владелец Короны и пленитель Слуги?»

«Кто угодно, но не Марагос…» – ответил перерождённый, с ужасом глядя на то, как рассыпается на части маскировка симбионта.

И это можно было сравнить лишь с зажжённым в абсолютной тьме факелом, свет которого больно бил по глазам. На поверхность готовился выйти очень, очень сильный алмаз, который до сего момента просто играл с людьми, не собираясь всерьёз за них браться и уж тем более раскрывать себя. Но присутствие в отряде Элина, в котором разумный и сильный симбионт моментально определил подлинного носителя, навлекло на людей злой рок.

«Если это правда, то ты должен быть достаточно сильным, чтобы одолеть и подчинить себе Эриду. Но я не вижу в тебе той абсолютной мощи, что для этого необходима…»

В следующие секунды произошло сразу несколько вещей, первая из которых – разительное изменение обстановки на поле боя. Симбионт практически моментально вырвался на поверхность, отбросив в очередной раз доставшего марионетку Фламма в сторону так, словно тот был бессильной тряпичной куклой. Анимус платинового ранга пролетел с полсотни метров, прежде чем справился с последствиями пропущенного удара и, извернувшись в воздухе, бросился на нового врага. А тот к этому моменту уже расправился с Локаном, держа его агонизирующее, обезглавленное тело в огромной когтистой лапе.

«Мы с ним не справимся».

Мысль Эриды стала тем сигналом, сподвигшим перерождённого к действию. Парень наплевал на всякую маскировку и рывком пал во тьму, собрав вокруг себя всю ту хмарь, до которой только смог дотянуться. Вот только её было слишком мало, ведь болота за стенами – это не Китеж. Здесь было несравнимо меньше того, что Элин мог бы использовать в качестве ресурса для напитки тёмных техник, а его собственная тьма, подпитываемая страхом близкой смерти и ненавистью к так некстати появившемуся врагу, прибывала пусть стремительно, но всё равно недостаточно быстро.

«Если только сбежим…»

Элин, удостоившись удивлённого, но беглого и смазанного взгляда Толена, все силы бросил на формирование самой мощной атакующей техники из его арсенала. Вкладывать в структуру аниму, тьму и собственную жизнь – практически самоубийство, но иных вариантов не было вовсе.

В истории не было ни одного прецедента, когда сравнимые с ними по силам люди выживали в бою против такого монстра без какой-либо помощи. Ведь даже внешний вид симбионта заставлял анимусов трепетать от ужаса. Трепетать – но и отчаянно сражаться.

Рубленое, словно отлитое из чёрного с алым металла тело поддерживали согнутые в обратную сторону ноги с широкими четырёхпалыми ступнями, а выглядящие довольно хрупкими у основания верхние конечности сразу после предплечья заметно раздавались вширь – симбионт всё ещё держал тело Локана, обхватив его одной рукой. На голову же Элин и вовсе предпочитал не смотреть: Т-образная монолитная кость никоим образом не напоминала человеческую, ведь на ней не было ни глаз, ни рта, ни носа, ни ушей. Словно какой-то сумасшедший мастер рун приделал голему на место головы кусок камня, предварительно вытесав из него нечто жуткое.

«Эти люди – кто они для тебя?»

Тварь не стала размениваться на мелочи, с необъяснимой скоростью приблизившись к Толену. Тот успел лишь активировать серию атакующих техник, без всякого вреда поглощённых демоном, да воздвигнуть несколько защит посредством своего артефакта.

Сразу после этого симбионт одним лишь взмахом руки разорвал служащий проводником воли Фуга свиток в клочья, а самого раздавшегося в плечах из-за слияния анимуса впечатал в землю с такой неотвратимой силой, что тот, лёжа в грязи с ногой жуткого монстра на груди, не предпринял ни единой попытки освободиться.