– Для моментального эффекта анимы нужно чуть больше, так и запишем.

– А… – Генрих проводил взглядом сапог подростка, которым тот перебил неподвижному врагу хребет у основания шеи. На всякий случай. – А?.. Стража?

– Стража, достопочтенный Генрих, стража. Проверьте, что это такое.

Одним движением Элин развеял технику и перебросил торговцу поднятый с земли тубус для бумаг, который тот хоть и поймал, но едва не выронил – руки мужчины сильно дрожали. Что, впрочем, не помешало ему достать несколько скреплённых друг с другом листов.

– А… мои… список моих сделок с И-игнис.

«Великий клан, значит». Испытав небывалое облегчение, Элин щёлкнул пальцами, и анимус-оборотень вспыхнул, словно головка спички.

– Генрих, меня здесь никогда не было, а этот обугленный труп вы нашли вместе со своим подчинённым. Хорошо?

Мужчина коротко кивнул, после чего Элин ещё парой техник замёл все следы, что могли прямо указать на него. Теперь любой анимус скажет, что тут постарался большой ценитель огненной стихии, что хорошо сочеталось с целью ассасина – документами на Игнис.

– Я зайду к вам завтра, достопочтенный Генрих. В пять часов пополудни.

С этими словами Элин оправил сбившуюся одежду и, нацепив на лицо дежурную улыбку, вышел на улицу, направившись в сторону дома. Ему ещё предстояло разобраться с тем, что, похоже, маленькая змейка в его внутреннем мире может делиться с ним своей силой даже в том случае, если Элин просто использует ядовитую аниму. Иначе откуда могло взяться шестое чувство, позволившее так легко обнаружить убийцу с демоническим зверем, рассчитанным именно на скрытность?..

Глава 13

Элин, заняв одну из пустующих комнат на втором этаже, отчётливо слышал размеренное биение сердца Алексии и её новой подруги, расположившихся в другой части дома. И, что примечательно, слух не имел ничего общего с той вибрационной чувствительностью, которая становилась тем сильнее, чем больше анимы одновременно струилось по зелёной системе каналов. Прямо сейчас Элин провёл несколько простых опытов и установил, что в помещении он без каких-либо усилий мог через несколько стен обнаружить живое существо на расстоянии в пятнадцать-двадцать метров. Но, к сожалению, прочие движения, вызывающие вибрации стен, пола или воздуха, воспринимались им с той же лёгкостью, но не комфортом.

Пролетающий мимо резиновый мячик Элин слышал на расстоянии в два-два с половиной метра, шаги – в пятидесяти метрах от себя, в зависимости от веса шагающего, при том условии, что он не пытается скрываться. Открывающиеся плохо смазанные двери трубили набатом на десятки метров, а кучеров, чьи повозки нет-нет да проезжали мимо, анимус за проведённые в исследованиях полчаса уже был готов придушить голыми руками. В спокойном режиме весь этот неприятный шум отсеивался мозгом точно так же, как происходило с монотонными фоновыми звуками, но стоило сосредоточиться – и становилось невыносимо от окружающего шума. Радовал перерождённого лишь тот факт, что такого рода способности со временем избавляются от недостатков, вызванных недостаточной искусностью пользующегося ими человека. А в его случае процесс будет достаточно быстрым – поможет широкий опыт слияний с прочими демоническими зверями.

Проблема крылась в другом, не столь очевидном моменте. Подобные изменения тела анимуса не могут произойти просто потому, что он запечатал в себе демонического зверя. Требовалось с ним слиться, чего Элин определённо не делал. Вывод? Очевидный: всё время с момента убийства змеи он пребывал в состоянии слияния, которое не требовало на своё поддержание вообще никаких сил.