Эта манера говорить, употребляемые слова, однозначное толкование услышанного… Элин никак не мог поверить в то, что все разумные демонические звери, от которых в бою чего-то кроме проклятий обычно и не услышишь, друг с другом общались, словно матёрые крючкотворцы.

Впрочем, стоит отдать змейке должное: она говорила правильные вещи, которые Элин не смог бы так просто оспорить. Она однозначно была сильнее того волка, как и всех тех, кого он купил, и, вдобавок, развивалась. Станет ли её потолком платиновый ранг, как у оригинальной Эриды, или её можно будет поднять ещё выше? В классической системе это невозможно, но перерождённый за последние дни уже в который раз сталкивался с такими вещами.

«Что же она такое?..»

– Хорошо. – Элин попытался объять своим восприятием весь внутренний мир, особенно сосредоточившись на явно почувствовавшей такое внимание девочке. Впрочем, ни страха, ни опасения она не выказывала, лишь любопытство застыло на безобидном лице. – Чего ты хочешь?

– Обеспечить безопасность носителя. Существовать.

И это не было похоже на ложь. Но если учесть внушительную силу змей во всём, что касалось разума, то она могла и замаскировать неправду. С мизерной вероятностью, но – могла.

– Почему ты называешь демонических зверей низшими?

– Потому что они – низшие. Без разума, без цели, без носителей. Несовершенный вид.

– А… – от осознания происходящего Элин даже запнулся. Неужели ей что-то известно?! – Ты?

– Erida Вà То, far gosa существования.

Над полем разнёсся тяжёлый вздох, после чего Элин, уже окончательно решивший не торопиться с избавлением от этой крайне интересной ему лично особы, перемахнул через невысокую стенку беседки и устроился напротив змейки. Он уже понял, что в общении с ней принцип «Какой вопрос – такой и ответ» работает буквально, так что им предстояла долгая беседа.

Пусть лишь на миг, но анимус почувствовал, что тайна появления в этом мире демонических зверей стала к нему чуть ближе.

* * *

Вдох, выдох. Элин унял бешено колотящееся сердце, которому долгое пребывание анимуса во внутреннем мире явно было не по вкусу. Это тоже требовало физической выносливости, которую нельзя было компенсировать техниками. Сгладить отдачу – можно, но не нивелировать её.

– Как же… бесит! – не сдержавшись, тихо прошипел анимус, душевное равновесие которого, прежде казавшееся монолитным, было цинично и жестоко разрушено ребёнком. Демоном, но ребёнком, таким же прямолинейным, простым… и честным.

Сколько Элин с ней ни разговаривал, сколько ни прислушивался к своим чувствам, но не обнаружил ни намёка на ложь. Маленькой змейке действительно было достаточно существования, при том условии, что её носитель, как она называла анимуса, будет жив, здоров и весел. Из уст демонического зверя это звучало настолько дико, что Элин всё ещё не мог принять данную информацию. Все демонические звери до единого отчаянно желали смерти людям, а разумные помогали им добиться цели. Иного не найдёшь ни в исторических хрониках, ни в памяти перерождённого, на своём веку лишившего жизни многих разумных монстров. Ни один из них не молил о пощаде, не пытался обмануть и уж тем более не вёл себя миролюбиво. Ни один, кроме маленькой змейки.

К сожалению, ей было известно не так уж и много, но несколько её ответов Элин был готов лично вышить золотом на атласной ткани, повесив в своей комнате – до того абсурдными и безумными они были. А как иначе описать её заявление касательно того, что им, симбионтам, люди необходимы для жизни? Что симбионт связан с носителем с момента рождения и до самой смерти последнего?

Или полученные ею части памяти оригинальной змеи оказались повреждёнными и сильно искажёнными, или за стенами Китежа находятся не смертельно опасные для людей земли, а какая-то ярмарка.