Однако полицейские переглянулись, и один из них заговорил.

— Мы к вам по другому поводу.

— И по какому же? — я невольно напрягся.

— Мы были на вызове с неуправляемой машиной. На камеры попал человек очень похожий на вас и одет так же. С ним был пес породы питбуль. Это, случайно, не вы?

Я уже хотел сказать, что они ошиблись, но потом подумал, что не стоит врать полиции. Если они все же выяснят, что это был я, то мне будет жутко неудобно за обман.

— Да, я. И что? — с вызовом спросил я.

Вдруг мне впаяют штраф за то, что выбежал на дорогу. Или за то, что натравил Сувона на пешеходов.

— Отлично! Спасибо за помощь! — они расплылись в улыбке и раскланялись. — Благодаря вам и вашему псу удалось избежать жертв.

— Не стоит благодарностей. На моем месте так бы поступил каждый, — отмахнулся я.

— Нет, не каждый. К нам поступило как минимум десять звонков от людей, которые утверждали, что машина едет не по правилам, а водитель, кажется, без сознания. Но никто из них никак не попытался остановить машину. Поэтому мы вам очень благодарны.

Они снова начали кланяться. С одной стороны, мне было приятно. Но, с другой, я чувствовал себя неловко.

— Хорошо, что мы выяснили, что тем человеком были вы. Начальник велел нам разыскать вас.

— И что дальше? — не нравится мне чрезмерное внимание полиции к моей персоне.

— Вас наградят, — кивнул один из полицейских.

— Наградят? Как?

— Мы не можем знать, но обычно это денежная премия, почетная грамота или даже медаль. Это уж как решит начальник нашего отделения господин Син.

— Понятно. Я могу идти? — кивнул в сторону двери.

— Да-да, конечно. Хорошего вечера! Если хотите, мы можем вас подвезти.

— Нет, спасибо. Я сам как-нибудь.

Еще не хватало, чтобы меня на полицейской машине домой подвозили. И так соседи как-то подозрительно щурятся.

Как только вышел из отделения, позвонил Куну. Тот до сих пор был в моей квартире. Он предложил приехать и забрать меня, но я отказался и вызвал такси. Так гораздо быстрее, чем ждать, когда Кун приедет на своем старинном фургоне.

Радостный Сувон бросился мне навстречу, едва Кун открыл дверь квартиры.

— Ну что? Разобрались? — спросил Кун.

Он пожарил тонкие ломтики говядины и теперь аппетитно уплетал их с хрустящей кимчхи.

— Да. Хорошо, что везде камеры. Теперь тому придурку не отвертеться. Представляешь, он говорил, что я ни с того ни с сего на него набросился. И глаза такие честные делал. Совсем стыд потерял, живодер.

— Угумс, — поддакнул Кун набитым ртом. — Только зря ты к нему вообще прицепился.

— Почему это?

— Ты просто редко бываешь на подпольных аренах и не знаешь, что происходит там.

— Хм, и что же там происходит?

— При мне один придурок до смерти избил мутанта железным прутом за проигрыш. Часто владельцы бьют хлыстом во время боя для острастки. Зверь слышит знакомый щелчок и понимает, что если в точности не выполнит приказание хозяина, то ему этим хлыстом попадет.

— Вот уроды.

Я устало опустился на диван и посмотрел на часы. Без четверти двенадцать. Почти полночь.

— Сувона я накормил и выгулял. Как ты и велел, намордник и поводок не снимал, — сказал Кун и направился к двери.

— Спасибо тебе, дружище, — я пошел его провожать.

Обычно перед сном мы с Сувоном шли в парк, но сегодня не было настроения идти на пробежку. Лучше бы Кун не рассказывал о том, что происходит на подпольных аренах. У меня теперь перед глазами стояли эти сцены и сердце непроизвольно ускорялось.

Я съел пожаренное Куном мясо и с бутылочкой макколли подошел к своему компьютеру.