Неприятно было от него это слышать.

Я решил, что его визит — это признак наконец-то наладившихся отношений. Но нет, у отца просто созрел новый план — как превратить мою работу в источник полезных связей и попасть на приём к графу.

— Нет, — коротко ответил я. — Отец, при всём моём уважении, делать этого я не стану. Ты не так воспитывал своего сына.

Хотя, судя по поступкам моего предшественника, сына отец вообще никак не воспитывал. Зато я знал, как воспитывал меня мой собственный отец две тысячи лет назад. И такого он бы точно не приветствовал.

— Значит, тебе по-прежнему наплевать на свой род, Константин, — проговорил отец. — Я надеялся, что это в тебе тоже изменилось.

— Мне не плевать на свой род, — спокойно сказал я. — Но я не собираюсь делать столь грязные трюки и к кому-то навязываться. Однако статус семьи я восстановлю, даю тебе слово.

В этот момент это твёрдо стало одной из моих целей. Помочь семье Боткиных восстановить свой авторитет. Я забрал у них сына и должен был дать что-то взамен.

Отец явно не поверил моим словам, но спорить больше не стал.

— Я устал, — проговорил он. — Пожалуй, отдохну.

Тем самым он дал мне понять, что разговор окончен. Я кивнул и покинул палату.

В ординаторской я застал очень странную картину. На диване сидел Никита, согнувшись пополам от смеха. Возле холодильника притаилась Лена. А по всей комнате бегал Зубов с вилкой в руках, пытаясь догнать убегающего Болотова.

— Ну-ка стой, птенец вы недоразвитый, я одну маленькую трепанацию проведу и всё! — гневно прокричал наставник.

— М-михаил Анатольевич, н-не надо, — в истерике отвечал Женя. — Я-я не специально!

— Что тут происходит? — поинтересовался я у вытирающего слёзы от смеха Никиты.

— Твой коллега попытался назначить пациентке пункцию коленного сустава, а затем напугал её какими-то немыслимыми диагнозами, что та в ужасе прибежала к Зубову, — ответил Никита. — И теперь наш любимый наставник хочет проверить, есть ли у Болотова мозг, или это редкий случай в науке, именуемый анэнцефалия взрослого человека!

Значит, та история с направлением не закончилась на Лене и каким-то образом всё-таки дошла до Зубова.

— Мм-михаил Анатольевич, я к-как лучше хотел, — пропищал Евгений, наворачивая очередной круг.

— Как лучше⁈ — Зубов остановился, явно устав от этих догонялок. — Вы пациентку напугали, она чуть ли не завещание пришла писать! Да вас вообще нельзя к пациентам подпускать! Я вам клетку сделаю, прямо в коридоре отделения поставлю, чтоб на вас люди смотрели! Всё, дежурите сегодня! И завтра! И вообще всю неделю!

— А я? — тихо спросила Лена, всё так же стоявшая возле холодильника.

— Вы нет, — выдохнул Зубов. — Можете идти. Никита, давай тоже собирай пёрышки и чеши домой, нечего тут смеяться сидеть.

— Как прикажете, — улыбнулся тот, тотчас собирая все свои вещи. — Приятно быть не интерном, — добавил он уже в дверях.

Я налил наставнику стакан воды, в чём он явно нуждался после этого забега, и отчитался по своим пациентам. И тоже был отпущен домой.

— Проводишь меня? — робко спросила Лена.

— Сегодня нет, — покачал я головой. — Другие планы.

Она грустно кивнула и поспешила выйти из ординаторской. Явно решила, что это из-за всей этой ситуации. Хотя отчасти так и есть, ведь я собирался поехать на Сибирскую улицу.

* * *

Барон Жуков уже несколько дней торчал в Санкт-Петербурге, с каждым днём нервничая всё больше.