И тогда он подумал, а почему бы сразу не замахнуться на главную фигуру и не убрать Зубова. Денег на это ушло немало, но отец их даже не особо считает.

И вот он, результат. Зубова нет, а на месте заведующего терапией — пустоголовый болван, который теперь будет слушаться Романа.

— Сразу интернов выгонять нельзя, — рассудительно произнёс Соколов. — Это вызовет ненужные вопросы. Пусть ещё некоторое время поработают. Единственный, кто может нам помешать — это Боткин. С ним всё не так просто.

— Это тот, который сегодня меня оскорбил? — нахмурился Козлов. — Я могу вышвырнуть его уже сегодня!

Идиот, ну какой же идиот!

— Я же сказал, с ним не всё так просто, — ответил Соколов. — Просто так выгнать его не получится, нужен веский повод. А работает он хорошо, надо признать. И поводов никаких не даёт.

— Так подставим его, и всё? — предложил Козлов. — С Зубовым же получилось!

— Не орите так, — шикнул Роман. — С Зубовым получилось, но с Боткиным уже несколько раз не получалось. Нет, надо действовать ещё тоньше. Мне надо подумать, как.

Эдуард Валентинович неловко прокашлялся.

— Вы ведь понимаете, что официально — я ваш наставник? — осторожно спросил он. — И вам тоже необходимо дать задание, чтобы вы… не выделялись.

Вот он как решил заговорить!

— Задание? — фыркнул Роман. — Моё задание — пить кофе в ординаторской и решать проблемы. С остальным разбирайтесь сами. И не забывайте, кто вам помог.

— Я понял, — торопливо кивнул Козлов. — Простите, Роман.

Эдуард Валентинович выскользнул из ординаторской, оставляя Соколова одного. Вот идиот, даже своим положением попытался козырнуть. Ничего, быстро привыкнет к новым правилам. Оставалось придумать, как избавиться конкретно от Боткина…

* * *

После посещения палаты со своими пациентами я отправился к Терентьеву. Он должен был знать, что конкретно произошло с нашим наставником.

Терентьев нашёлся в своём кабинете. Тоже сам на себя не похож, весь уставший, грустный, моё появление никак не прокомментировал привычными шуточками.

— Добрый день, — мрачно кивнул он. — Вряд ли вам можно в рабочее время покидать своё отделение без надобности. Козлов может вас за это наказать.

— Себя пусть накажет, — отмахнулся я. — Что произошло?

— Вам-то это зачем? — спросил гинеколог. — Всё равно уже ничего не исправить.

— А я всё-таки попробую, — отрезал я. — Но мне нужны подробности.

Терентьев тяжело вздохнул и серьёзно посмотрел на меня.

— Выяснилось, что Зубов воровал препараты из своего отделения, — заявил он. — Доказательств почти никаких нет, ничего на него нет. Прошла проверка внутри клиники, и заместитель главного врача, Капустин, надавил на Зубова. Мол, или сам уйдёшь, или дело передадим в органы, и ты никогда в жизни больше врачом работать не сможешь.

— И Зубов согласился? — удивился я. — Если нет доказательств, то зачем сразу увольняться? Можно было решить этот вопрос. К тому же я уверен, Михаил Анатольевич не стал бы таким заниматься!

— А он и не занимался, — хмыкнул Терентьев. — Да что толку-то? Он гордый, заявил, что, если клиника в нём не нуждается — он уйдёт. Вот и сказочке конец.

Запутанная история. Кто-то просто выпер Зубова из клиники, потому что ему так было надо. Кто-то, у кого есть большие деньги, и кто смог подкупить руководство клиники. Кто-то, чья фамилия Соколов.

— Адрес мне его дайте, — попросил я. — Зубова.

— Зачем? — удивился Терентьев.