— Анализы говорят о повреждении печени, — ответил Эдуард Валентинович. — Но причину сказать не могу, и…

— Ты меня не расслышал⁈ — снова гневно перебил того Прохоров. — Мне нужно знать, что с моей женой!

— Диагноз будет выставлен завтра, — пискнул Козлов. — Когда придут все результаты обследований, я вам лично позвоню.

— Я сам приду, — отрезал тот. — И если ты не скажешь, что с ней — пеняй на себя.

Мужчина резко развернулся и вышел из ординаторской. Взмокший от напряжения Козлов торопливо принялся вытирать пот носовым платком.

— Могу идти, Эдуард Валентинович? — невинно поинтересовался я.

— Идите, — махнул он рукой. — Без вас проблем хватает.

Этого я и ждал. Правда, на самом деле мне придётся задержаться, но Козлову об этом знать необязательно. Я подхватил свою сумку, вышел в коридор и разыскал Свету.

— Дело очень срочное, — прошептал я ей. — В какой палате лежит Прохорова?

— В отдельной, ВИП-палата А, — ответила девушка. — Её лечащий врач — Эдуард Валентинович.

— Это я знаю, — улыбнулся я. — Навещу её ненадолго. А ты постоишь на стрёме. Это важно.

Света умела не задавать лишних вопросов, она кивнула и провела меня в нужную палату. В этом коридоре я ни разу не бывал, ВИП-палаты интернам курировать не доверяли. Этот Прохоров — очень важный человек.

Я пробыл в палате не очень долго, но задуманное сделать успел. Затем Света торопливо мне постучала, и я успел выскользнуть, пока Козлов не заметил. Диагноз понятен, с пациенткой договорился. Уверен, она меня не выдаст.

— Спасибо, Света, — подмигнул я девушке. — Мне пора.

Перед уходом я ещё успел навестить отца. После той нашей ссоры отношения снова стали натянутыми, но я всё равно предпочитал контролировать его состояние.

Закончив все дела, поспешил на Сибирскую улицу.

— Значит так, действуем по плану, — шепнул я Клочку. — Я разговариваю, соглашаюсь на дальнейшее сотрудничество, ухожу. И ты подбрасываешь им склянку с зельем. Убедись, что все они будут в одном месте.

— Ты уверен, что их там работает всего трое? — встревоженно уточнил крыс. — Если это не все — то остальные тебя будут помнить!

— Вряд ли, — усмехнулся я. — Исполнители друг друга не знают, это Павлу Андреевичу ни к чему. Главное — стереть память верхушке, и всё. Так что всё зависит от тебя, мой ниндзя-крыс.

Торговец Кеша снова встретил меня в той самой арке и провёл в их тайное логово. В этот раз разговор проходил в общей комнате, что мне было только на руку.

— Рад снова вас видеть, Боткин, — проговорил Павел Андреевич. — Ну что, вы подумали о нашем дальнейшем сотрудничестве?

— Я только о нём и думал, — усмехнулся я. — Сейчас в клинике настали сложные времена, и меня могут попереть из интернатуры.

— Весьма неприятно слышать, — покачал головой старик. — Надеюсь, вы справитесь с этими трудностями.

— Но если меня всё-таки выгонят… — я сделал паузу, — то торговля запрещёнными зельями поможет мне продержаться на плаву, верно?

Разговор надо построить так, чтобы они были уверены, я согласен работать на них. Так что каждая фраза, произнесённая мной, была заранее подготовлена.

— Разумеется, — тут же закивал старик. — Вы же знаете, оплата у нас весьма щедрая.

Я сделал вид, что задумался. Крючок он заглотил, это прекрасно.

Но тут толстяк начал шумно вдыхать воздух.

— Господин! — воскликнул он. — У Боткина с собой запрещённое зелье!

Зараза! У него что, какой-то обострённый нюх?

— Нехорошо так поступать, Константин, — усмехнулся старик.