Хотя сейчас он, скорее всего, вообще об этом не думает. Слишком уж его напугала ситуация с Прохоровым. Но на увольнении интернов настоит Соколов, он изначально всё это провернул, чтобы остаться единственный претендентом на место в клинике. Всё запутано, но при этом план очень банален.

— А ч-что нам делать? — испуганно спросил Болотов. — Я н-не хочу т-так.

— Петицию мне подпишите, будем Зубова возвращать, — ответил я, протягивая им листок. — А через пару часов поднимайтесь в ординаторскую. И сами всё увидите.

— П-просто подписать? — подозрительно спросил Женя. — А н-нам за это н-ничего не будет?

— Перестань быть таким трусом, — неожиданно громко ответила ему Лена. — Действительно, забились тут, как узники в ожидании казни. Костя прав — надо действовать! Давай, я подпишу, а потом ещё и отца уговорю подписать! Вернём нашего Зубова, он хоть и суровый, но нас любил.

Она схватила листок и уверенно поставила свою подпись. В ней я и не сомневался. Насчёт Болотова не знаю, но это и не так важно.

Все петиции — лишь небольшая часть плана. Дополнение, можно сказать.

Шуклина я искать не стал, на это времени не было. И не уверен, что он подпишет — его вполне устраивало ничего не делать и плыть по течению. Поэтому за остаток времени я собрал подписи некоторых врачей клиники, которых знал и которые точно поддержали Зубова. Терентьев, Ларионов, Жирков.

После я вернулся в ординаторскую. Точно по часам там появился и Прохоров.

— Господин, я рад, что вы пришли, — засуетился Козлов. — Чай, кофе? Мой помощник может вам принести что-то покрепче, если пожелаете.

Помощник — это он про меня сейчас? Ещё не хватало в клинике разносить нездоровые напитки, он вообще думает, что предлагает?

— Что. С моей. Женой? — отрывисто спросил Прохоров.

— Болезнь Вильсона-Коновалова, брюшная форма. Осложнённая циррозом печени, — невозмутимо заявил Зубов, появляясь в ординаторской.

Феерично, как я и предполагал.

— Что вы тут делаете? — взвизгнул Козлов. — Вы здесь больше не работаете! И что вы несё…

— Заткнись, — гаркнул на него Прохоров. Затем обратился к Зубову: — Вы кто?

— Ваша жена вчера дала своё согласие на приглашение лекаря-консультанта, — вмешался я. — Зубов Михаил Анатольевич, бывший заведующий отделением терапии, отличный специалист. Сегодня он посетил пациентку, ознакомился с её случаем, назначил дополнительные анализы, которые Эдуард Валентинович назначить не догадался. И поставил диагноз.

Теперь Козлов позеленел от злости. За пару дней он успел побывать чуть ли не всех цветов радуги, то красный, то белый, то зелёный.

— Вы… и вы… как… что? — выдавил из себя он. — Вы не имели права!

Как оказалось, имел. И на эту мысль меня подтолкнул никто иной, как Соколов. А точнее — та самая его попытка подставить меня с полицейскими. Меня обвинили в незаконной медицинской деятельности, что было глупостью.

Но у Зубова была лицензия на оказание частной медицинской помощи. По нашей легенде. Поэтому вчера я посетил Прохорову и убедил её в необходимости помощи консультанта.

Михаил Анатольевич поставил диагноз сам. Всё-таки он отличный терапевт. Болезнь Вильсона-Коновалова — это нарушение обмена меди. Заболевание генетическое, врождённое, но манифестирует часто уже во взрослом возрасте.

Брюшная форма в основном проявляется в виде нарушений работы печени. Отсюда и возникший цирроз. Грубо говоря, Козлов определил одно из заболеваний, но причину понять не смог.

— Это лечится? — спросил Прохоров.

— Полностью заболевание не уйдёт, но мы нормализуем состояние вашей супруги, — ответил Зубов.