Уши немилосердно сдавливали череп, а пласты густой грязно-рыжей шерсти, выпиравшей по всему телу, сковывали движения. Что же до хвоста, то и дело норовившего запутаться между ног, Гензель старался вовсе его не замечать. Шерсть быстро собирала грязь, а скрюченное на кошачий манер тело не позволяло ни быстро передвигаться, ни толком разогнуть спину.

Наверно, существуют варианты и похуже, размышлял он, ковыляя по улице в своем тяжелом и неудобном меховом облачении: Гретель могло прийти в голову что-то куда более радикальное. Растущий отдельно от тела желудок. Змееподобные ноги с дюжиной суставов. Бесформенные ороговевшие наросты вместо кожи. У некоторых геноведьм удивительно богатая фантазия, да и исконные обитатели Вальтербурга могли навести ее на самые далеко идущие мысли. По счастью, она ограничилась лишь фальшивой шкурой и ушами.

— Форма должна быть человекоподобной, — заметила она, помогая Гензелю нацепить на себя груду свалявшейся вонючей шерсти. — Чем более атипично мы выглядим, тем сильнее неловкость движений будет выдавать неестественность нашей маскировки.

— В жизни не видел ничего более неестественного, — уныло заметил Гензель, разглядывая себя в зеркало. Оттуда на него пялилось существо, весьма жуткое даже по гунналандским меркам: оттопыренные уши, розовый, как свежая опухоль, нос, торчащие в разные стороны пучки жестких усов… — Выглядит ужасно. Кроме того, шерсть дьявольски щекочет, сестрица. Ты уверена, что в ней не осталось наследства от предыдущего хозяина? Например, блох? Я знаю, что геноведьмы не всегда обращают внимание на подобные мелочи…

— Не говори ерунды. Все эти органы были выращены искусственно час назад. На основе реально существовавшего генокода.

— Который ты нашла в немытом кухонном горшке из-под каши?

Кажется, ему впервые удалось уязвить ее. По крайней мере, Гретель, возившаяся при помощи пинцета с какими-то мутными слизистыми комьями в прозрачном растворе, на несколько секунд забыла про работу.

— Жаль, что тебе не понравилось. Это фрагмент кошачьего генокода. Самый чистый фрагмент, который только можно купить за деньги в наше время.

— Я видел котов в Руритании, — возразил он. — Шестилапые твари, которые вылазят по ночам на улицу и оплетают фонарные столбы паутиной…

— Когда-то они были другими. — Гретель опять вернулась к работе. — Но их исходный генетический код был вытеснен еще прежде человеческого. На, примерь.

Он с подозрением уставился на лежавшие у нее на ладони слизистые полупрозрачные пластины округлой формы.

— Это еще что?

— Контактные линзы. Неплохо изображают бельма. Ты будешь слепым котом, братец. И, надеюсь, немым.

Сама Гретель выглядела не менее причудливо. Белые, как мартовский снег, волосы сменил клочковатый рыжий мех, который даже шел к ее лицу. Нос сделался черным и блестящим, а во рту появились мелкие зубы. Ее хвост был примечательнее его собственного — куда пушистее и объемнее, цвета потемневшей меди. Гензель не стал уточнять, где она нашла фрагменты этого генокода, чтобы не наткнуться на очередной экскурс в историю генетических видов. К тому же подгоняло и время — на город тяжело и медленно, как театральный занавес, опускалась ночь.

Только преодолев в новой шкуре несколько кварталов, Гензель понял, отчего коты так быстро сдали свои генетические позиции. Сложно было представить, как подобный фенотип располагал к нормальной жизни. Хвост путался под ногами, а накладные зубы мешали нормальному прикусу и дыханию.

— Не проще ли было вырастить все это за пару часов? — осведомился Гензель раздраженно, в очередной раз поправляя хвост. — Я думал, для геноведьмы это не самый сложный трюк.